Святослав ЛОГИНОВ
НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ
Кабинет Карла Дуйсбурга подавлял своим величием, и сам хозяин был под стать пышному обрамлению. Он сидел, напоминая монументальную статую, блики света играли на обширной лысине, серые неприветливые глаза сквозь толстые стекла очков внимательно изучали Домагка.
— Я читал вашу статью, — наконец сказал Дуйсбург. — Она мне поравилась.
Домагк выжидающе молчал. Он еще не знал, куда повернется эта странная беседа. Странным в ней было то, что его — безвестного приват-доцента, пригласил Карл Дуйсбург, химик и фабрикант, миллионер, один из основателей крупнейшего химического концерна "И.Г.Фарбениндустри".
— Мне понравилось, — продолжал Дуйсбург, — что вы доказываете возможность лечения кокковых инфекций с помощью химических агентов. До сих пор меня уверяли, что таким путем можно лечить только протозоологические инфекции: малярию, трофическую язву...
— Принципиальной разницы нет, — сказал Домагк. — белок микроба и белок человека различны и будут по-разному реагировать на присутствие активных веществ.
— Эрлих говорил мне прямо противоположное, — промолвил Дуйсбург, — но я верю вам. Я предлагаю вам занять пост директора лаборатории экспериментальной патологии и бактериологии в Вуппертале.
Этого Герхардт Домагк предвидеть не мог! Еще в университете почти все его однокурсники мечтали о работе в "И.Г.Фарбениндустри", и особенно, в Эрлиховском институте, принадлежащем концерну. Но возглавить целую лабораторию в одном из филиалов института — превышало все мечты!
Правда, все знали, что "Фарбениндустри" бессовестно наживается на открытиях своих сотрудников, нарушая их автороские права, но об этом Домагк предпочитал сейчас не думать. Он согласился.
Выйдя на улицу, Домагк отер со лба неожиданно выступивший пот. Как ему повезло! Во-первых, его положение теперь упрочено — и они с Гертрудой Струбе могут больше не откладывать свадьбы. Он сейчас же пойдет сказать об этом Гертруде. А во-вторых... Карл Дуйсбург даже не представлял, какую услугу оказывает он молодому ученому. У Герхардт Домагка были личные счеты с кокковыми инфекциями. Несколько лет назад от заражения крови умер его отец, и Герхардт никогда не забудет страшного ощущения беспомощности, охватившего его тогда. А новая работа поможет победить гнилокровие.
В лаборатории должны проверять биологическую активность веществ, производимых предприятиями концерна. В основном это красители. "Фарбениндустри" производит краски для текстиля и заинтересован в сбыте краски. Хозяев не интересует, будут ли ею красить хлопок или лечить больных, лишь бы продать побольше и подороже. Но почему лекарство обязательно должно быть краской? Хотя почему бы и нет? Есть немало красителей, используемых в медицине, правда, только как наружные средства. Например, краска Кастеляни, или бриллиантовая зелень — знаменитая "зеленка". Ему нужны вещества, способные связываться с белком, лишать его подвижности, а значит — убивать. И чем же, в этом смысле, краситель отличается от любого другого вещества? В первую очередь тем, что прочно фиксируется на волокне. А что такое волокно? Целлюлоза, клетчатка или, если ткань шерстяная, — протеины. Но ведь протеины — это белок! Вот оно!
Не придется вслепую перебирать тысячи веществ, надо искать только красители для шерсти, начиная с тех, которые дают наиболее прочное окрашивание.
В этот день Домагк так и не попал к Гертруде. Остаток дня он провел в библиотеке, выбирая, какое вещество будет "препаратом N1".
Двадцать пять лет назад фирма "Байер" организовала институт для исследования биологических свойств выпускаемых ею веществ. Соблазненный возможностью вести самостоятельную работу, ушел в этот институт любимый ученик великого Роберта Коха — Пауль Эрлих. Там он и проработал всю жизнь. Его девизом были слова: "Не торопясь, без устали". Воистину, удивления была достойна неутомимость ученого. Шестьсот пять препаратов синтезировал и испробовал он, прежде чем получил чудодейственный сальварсан, прославивший его имя и принесший огромные барыши, но не Эрлиху, а в первую очередь Карлу Дуйсбургу, ставшему директором фирмы. Эрлих же продолжал работать, и через его руки прошло еще триста веществ, прежде чем сальварсан удалось улучшить. Двенадцать лет упорного труда. Не спеша, но и не теряя ни одной минуты. И главное — без устали.
Теперь история повторялась. Вслед за первым препаратом появился второй, третий, десятый, потом сотый... Исходная посылка была верной, многие вещества показывали высокую антимикробную активность. Но так же высока была их токсичность. Лекарства были ядовиты.
