— Ну наконец-то! — воскликнул он. Это звучало с правдоподобным раздражением. — Мне сказали, что вы приедете в одиннадцать. А тут уже и двенадцать давно минуло.
Ну хорошо, я тоже могу не хуже.
— Задержался у предыдущего клиента, — оправдался я. — Тут трудно рассчитать.
Мы вошли внутрь. Дом показался мне мрачнее, чем в мое последнее посещение. Тогда ещё жива была Инга. Теперь все стены были увешаны её фотографиями в рамочках — то были увеличенные снимки из отпуска, на которых она смеялась или корчила рожи. Больно было снова видеть её.
Нет, стоп! Я вгляделся. На некоторых фотографиях была вроде как не Инга. Она выглядела… слишком юной?!
—
Кристина. Невероятно, как она похожа на мать. Мне стало вдвойне нестерпимо представлять её в руках преступников. Как будто к страху за племянницу добавилась ещё и тоска по моей утраченной сестре. Я почувствовал, что челюсть у меня дрожит. От ярости, должно быть.
Я отступил от стены и попытался взять себя в руки. Пока я не обследовал дом, мы с Гансом-Улофом должны были исходить из того, что его наблюдатели не только все слышат, что говорится внутри, но могут и видеть всё происходящее.
— На моей заявке значится: «Шумы в отопительной системе», — сказал я, изображая скучающе-профессиональный тон. — Что вы имели в виду?
Ганс-Улоф угрюмо кивнул.
— Днем ещё не так, но ночью я начинаю сходить от этого с ума, — сказал он, и невозможно было поверить, что этот диалог я шёпотом продиктовал ему наспех всего час назад. Наоборот, если бы кто-то его при этом видел, то поверил бы, что эта проблема терзает его уже много дней. — Слышите? Шипит и потрескивает? Как будто дом того и гляди начнёт рассыпаться.
Я оглядел немые, тихие стены, размышляя, где бы я сам спрятал жучки, если бы мне пришлось это делать. Я не мог надивиться, насколько Ганс-Улоф преобразил мои скупые указания. Прямо-таки
— Да, теперь слышу, — подтвердил я. — Хм-м. Сколько же лет этому дому?
— Я думаю, он был построен году в 1960-м.
— Ясно. Итак, скажу вам сразу: может так случиться, что придётся долбить стены.
— Вы шутите!
— Я сказал,
Так, конец представления. Моё присутствие в доме Андерсонов для возможных подслушивателей, я надеюсь, было достаточно обоснованным. Я внёс большую картонную коробку нейтрального вида из магазина электроники в Стувста и принялся её распаковывать.
Обширная, притягательная область прослушки была мне, естественно, далеко не чуждой. Грубо говоря, половина моих вторжений предназначалась не для добычи документов, а для подготовки «слуховой атаки», как говорят в наших кругах.
Само собой разумелось, что такое вторжение не должно было оставлять ни малейших следов. Чтобы на следующее утро, когда охранник откроет дверь, даже
Основной целью было прослушивание секретных разговоров, и самое важное вспомогательное средство для этого — так называемый жучок. Прибор, соединяющий в себе крошечный микрофон с передатчиком, который передаёт в приёмные устройства то, что уловит микрофон. А приёмные устройства записывают сигнал. При этом расстояние между жучком и приёмником может доходить до полукилометра. Я для подобных заданий, как правило, снимал комнату по соседству со зданием нужной мне фирмы или, если это было невозможно, использовал неброский микроавтобус, который, разумеется, парковал каждый день в другом месте.
Жучки можно спрятать практически везде. Микрофоны настолько чувствительны, что функционируют сквозь практически любые преграды, и даже разговоры на большом расстоянии ловятся с удивительным качеством звука. Но на практике основная проблема состоит не в месте крепления жучка, а в его электропитании. Жучки с батарейкой — крупнее по размерам и действуют ограниченное время. Поэтому их предпочитают ставить там, где есть ток: в подставке настольной лампы, внутри электрической розетки, где всегда полно места, или прямо-таки классически — в телефонном аппарате. Правда, все это места, куда специалист из службы безопасности заглянет в первую очередь.
Ещё одна возможность — использование резонаторов. Микрофон, закреплённый под столешницей или на створке двери, существенно усиливает силу звука.
