Ночь полностью

МОСКВА – ВЕЧЕР

Огромный город внизу медленно погружается в вечерние сумерки. Оранжевое солнце садится за горизонт. По трассам огненной лавой ползут миллионы крошечных фар.

Сквозь далекий шум большого города – гул моторов, нервные гудки автомобилей, скрип тормозов, чью-то ругань, разговоры прохожих – доносятся приглушенные обрывки радиосигналов: песни, мелодии, диалоги, новости. Еле различимый голос одного из дикторов звучит дольше остальных, но потом также пропадает в общей какофонии.

ДИКТОР. …по официальным данным сегодня в России насчитывается порядка миллиона трудовых мигрантов, но специалисты считают, что эта цифра сильно занижена: в реальности количество гастарбайтеров в нашей стране превышает десять миллионов человек…

Громкий звонок мобильного – причудливая восточная мелодия – перекрывает все звуки. Трубку снимают, и начинается телефонный разговор. Он плывет над вечерним городом; голоса звучат так отчетливо, что слышно даже дыхание говорящих.

ЛЕЙЛА. Батыр, ты?

БАТЫР. Хочу к тебе.

ЛЕЙЛА. Деньги на метро есть?

БАТЫР. Сегодня всю зарплату маме перевел.

ЛЕЙЛА. Как же?..

БАТЫР. Пешком дойду.

ЛЕЙЛА. Через всю Москву?

БАТЫР. Жди.

Одновременно во всем городе вспыхивают уличные фонари. Сумерки густеют. В городе – почти ночь.

МОСКВА, ЯРОСЛАВСКОЕ ШОССЕ – ПРОСПЕКТ МИРА – СРЕТЕНКА – НОЧЬ

БАТЫР, восточной внешности парнишка лет восемнадцати, заурядно одетый (джинсы-кроссовки-футболка), бодро шагает по обочине Ярославского шоссе. Мимо несутся машины.

Впереди шумит оживленная трасса. Это МКАД.

Дорожный указатель поясняет: «Москва».

Батыр поднимается по крытому надземному переходу через МКАД. Его маленькая фигурка останавливается наверху, на середине перехода, на фоне закатного неба.

Он смотрит вниз, на плотный поток машин.

Видит (вид сверху): табун лошадей мчится с глухим топотом, вздымая клубы пыли. Конские спины, гривы, хвосты текут рекой, струятся.

Батыр азартно свистит в два пальца, подгоняя табун.

Лошади, словно подчиняясь его свисту, скачут стремительнее, ржут, откидывая головы.

Батыр улыбается и хочет идти дальше. Замечает, что к рукаву пристала тянучая жвачка, кем-то прилепленная раньше на поручень перехода. Кое-как оттирает жвачку, на рукаве остается белый след. Идет дальше.

Шагает вдоль Ярославского шоссе, мимо толкающихся в бесконечной пробке и истошно гудящих автомобилей. Легко перепрыгивает через лужи, обгоняя автомобили.

Впереди – здания ВВЦ. Освещенные прожекторами фигуры Рабочего и Колхозницы светятся в темноте.

Батыр смотрит на скульптуру.

Видит: Рабочий идет впереди (приосанился, важно заложил одну руку в проем майки, вторая в кармане, шагает степенно, с достоинством), Колхозница, скромно потупившись, семенит за его спиной (на голове – длинное покрывало, закрывающее волосы и верхнюю часть тела, серп и молот несет в охапке, прижав к груди).

Батыр, засмотревшись, спотыкается о поребрик, чуть не теряет равновесие, но удерживается на ногах. Улыбается и идет дальше.

На Сретенке, у филиала театра Маяковского, большая толпа возбужденных девушек с цветами: галдят, толкаются, тянут шеи – смотрят на закрытую дверь театра.

Батыр замечает сидящего на низком заборчике таджика в оранжевой рабочей спецовке.

БАТЫР. Кого ждут?

ТАДЖИК. Актера какого-то. Говорят: безрукий. Давай подождем вместе – посмотрим на инвалида.

Дверь театра приоткрывается – толпа с восторженными воплями «Безруков!» бросается к ней. Начинается давка.

Батыр смотрит на толпу.

Видит: стадо оглушительно блеющих баранов рвется к кормушке; животные вскакивают друг на друга, топчут тонкими ногами, трясут вислыми ушами, скалят длинные зубы.

Край толпы захватывает Батыра, вовлекает его в давку. Он еле вырывается, замечает, что порвали футболку. Идет дальше.

Когда улица становится пустынной, навстречу ему выбегает из темноты одинокая блеющая овца, торопливо проносится мимо, цокая копытами, и исчезает в темноте по направлению к оставшемуся позади театру.

КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ – НОЧЬ

На чернильном небе сияет жемчужный кругляш луны.

Батыр выходит на Красную площадь, залитую ярким лунным светом. Видит под ногами выпуклую брусчатку. Нагибается, с улыбкой ощупывает неровные камни. Выпрямляется и идет по ним, прикрыв глаза.

Представляет себе: маленькие мальчишеские ноги в стоптанных сандалетах быстро шагают по неровным камням горной дороги.

МАЛЕНЬКИЙ БАТЫР (десяти лет) взбегает по дороге вверх и скоро оказывается на краю пропасти.

Под ним – освещенные ярким солнцем гряды гор, их вершины блистают снегом. Вдали синим осколком сверкает полоска моря. Над ним – бездонное небо. Величественно парит в нем беркут, его резкий крик взрезает тишину.

Маленький Батыр бежит дальше, забегает в горный поселок.

Желтые каменные заборы переходят один в другой, за ними виднеются плоские крыши домиков. Через заборы свешиваются ветки фруктовых деревьев, усыпанные яблоками, абрикосами, гранатами.

Здесь звуков много, они сливаются в радостное многоголосье: лай собаки, крик индюка, шорох льющейся в арыке воды, женский ласковый голос зовет с улыбкой: «Батыр! Батыр!..»