Ночь Бармаглота полностью

Пит начал ковыряться в вёрстке, и я сказал ему, чтобы он не беспокоился. Может, покупатели и прочитают первую страницу, но я этого делать не собирался. А перевёрнутый заголовок или кривой абзац, пожалуй, её только улучшат.

Пит умылся, и мы заперли дверь. Для вечера четверга было всё ещё рано, чуть позже семи. Ме следовало этому радоваться, и я бы, наверное, радовался, будь у нас хороший номер. Что до только что свёрстанного нами, я задавался вопросом, доживёт ли он до утра.

У Смайли было ещё несколько клиентов, и он ждал их, а я был не в настроении ждать Смайли, так что я зашёл за барную стойку, взял бутылку «Старого Хендерсона» и два стакана и отнёс их за столик нам с Питом. Мы со Смайли достаточно знаем друг друга, так что я всегда могу обеспечить себя в любое удобное время, а с ним уладить потом.

Я налил нам с Питом. Мы выпили, и Пит сказал:

— Ну, вот и ещё неделя, док.

Я задумался, сколько раз он повторил это за те десять лет, что работает на меня, а потом задумался, сколько раз об этом уже думал, и это выходило...

— Сколько будет пятьдесят два на двадцать три, Пит? — спросил я.

— А? Чертовски много. А что?

Я посчитал сам.

— Пятьдесят на двадцать три — одна тысяча сто пятьдесят; и ещё дважды под двадцать три даёт сорок шесть. Пит, тысячу сто девяность шесть раз я сдавал эту газету в четверг вечером, и ни разу не было там по-настоящему большой, горячей новости.

— Тут не Чикаго, док. Чего вы ждёте, убийства?

— Люблю убийства, — ответил я.

Было бы забавно, скажи тут Пит: «Док, как вам сразу три за ночь?»

Но он, конечно, этого не говорил. В некотором смысле, однако, он сказал нечто ещё более забавное. Он произнёс:

— Но предположим, это был бы ваш друг? Скажем, ваш лучший друг. Карл Тренхольм. Хотели бы вы, чтобы его убили просто ради материала в «Гудке»?

— Конечно, нет, — сказал я. — Предпочтительно убить кого-то мне неизвестного, если такие вообще есть в Кармел-Сити. Пусть будет Иегуди.

— Что за Иегуди? — спросил Пит.

Я посмотрел на Пита, пытаясь понять, не шутит ли он, но это, очевидно, было не так, и я разъяснил:

— Человечек, которого там не было. Не помнишь стишок?

Пит засмеялся.

— Док, вы всё безумнее. Это опять «Алиса в Стране Чудес», как все те странные шутки, что вы цитируете, когда выпьете?

— На сей раз нет[3]. Но кто говорит, что я цитирую Льюиса Кэрролла, только когда выпью? Я могу цитировать его сейчас, а я едва ли начинал сегодня пить, ведь, как Чёрная Королева сказала Алисе: «Приходится пить изо всех сил, чтобы только остаться на том же месте!» Но слушай, я процитирую тебе действительно кое-что стоящее:

Пит встал.

— «Бармаглот» из «Алисы в Зазеркалье», — сказал он. — Вы, док, мне его не один, а все сто раз цитировали. Я, чёрт подери, сам его уже чуть не выучил. Но мне пора, док. Спасибо за выпивку.

— Ладно, Пит, но не забывай одну вещь.

— Что такое?

И я произнёс:

— Эй, док! — позвал меня Смайли из-за телефона, и я вспомнил, как слышал, что тот прозвонил минуту назад. — Тебя к телефону, док, — крикнул Смайли и засмеялся так, словно это было самое забавное, что случилось за долгое время.

Я встал и направился к телефону, по дороге пожелав Питу спокойной ночи.

Я поднял трубку, сказал «Алло» и получил такой же ответ. Затем там сказали: «Док?», а я ответил: «Да».

Тогда там сказали:

— Говорит Клайд Эндрюс, док. — Его голос звучал довольно спокойно. — Это убийство.

Пит, должно быть, уже в дверях; именно это пришло мне на ум первым делом.

— Секундочку, Клайд, — сказал я и, зажав рукой трубку, завопил: — Эй, Пит!

Тот уже стоял в дверях, но повернулся.

— Не уходи, — крикнул я ему через весь бар. — Срочный материал про убийство. Надо переделывать!

Я ощутил, как в баре Смайли внезапно повисла тишина. Разговор между двумя другими посетителями оборвался на полуслове, и оба повернулись ко мне. Пит, от дверей, повернулся ко мне. Смайли, с бутылкой в руке, повернулся ко мне и даже не улыбался. Собственно говоря, как только я опять отвернулся к телефону, бутылка выскользнула из рук Смайли и рухнула на пол с таким шумом, что я подпрыгнул и быстро зажал рукой рот, не давая выпрыгнуть из него сердцу. Бутылка, разбившаяся о пол, на какой-то миг прозвучала револьверным выстрелом.

Я подождал, пока не ощутил, что снова могу говорить, а затем убрал руку от микрофона трубки и спокойно — или почти спокойно — сказал:

— Хорошо, Клайд, продолжай.