— Не знаю, Рэнс. Похоже, из багажника машины у дока капает кровь. Там заперто. Он говорит, что отдал ключ тебе. Я не хотел… м-м… оставлять его, пока пойду за ключом. Поэтому покричал тебя.
Кейтс кивнул. Его лицо было обращено ко мне, и Хэнк Гэнзер видеть его не мог. Я мог. Оно было счастливым, совершенно счастливым.
Его рука нырнула в пальто и возникла вновь с пистолетом.
— Обыскивал его, Хэнк? — спросил он.
— Нет.
— Так вперёд.
Хэнк обогнул Кейтса и подошёл ко мне сбоку.
Я встал и вытянул руки, облегчая ему задачу.
В одной из них была бутылка виски. Ничего более смертоносного он не отыскал.
— Чисто, — сказал Хэнк.
Кейтс не убрал пистолет. Он полез в карман свободной рукой и вытащил ключ, который я ему отдал. Он протянул его Хэнку.
— Открой багажник, — произнёс он.
Ключ подошёл. Ручка повернулась. Хэнк поднял крышку.
Я услышал, как он резко выдохнул, повернулся и посмотрел. Два тела; это я мог различить. Понять, кто они, мне оттуда, где я стоял, не удалось. Хэнк подался вперёд и посветил фонариком.
— Майлз Харрисон, Рэнс, — сказал он. — И Ральф Бонни. Оба мертвы.
— Как он убил их?
— Ударил чем-нибудь по голове. Тяжёлым. Похоже, по нескольку раз. Тут море крови.
— Оружие там?
— Похоже на него. Там револьвер — старенький — с кровью на рукояти. Никелированный «Айвер-Джонсон», проржавевший, где отслоилось покрытие. Думаю, тридцать восьмой калибр.
— Деньги там? Платёжная ведомость?
— Под Майлзом лежит что-то вроде портфеля. — Хэнк повернулся. Его лицо побледнело, как звёздный свет. — Мне надо… э-э… передвинуть его, Рэнс?
Кейтс задумался.
— Пожалуй, нет. Пожалуй, лучше сперва сделать снимок. Вот что, Хэнк, иди наверх и возьми камеру и вспышку. И пока будешь там, позвони доктору Хейлу, пусть идёт сюда. И… ты уверен, что они оба мертвы?
— Клянусь Богом, Рэнс. У них размозжены головы. Дорберга тоже позвать?
Дорберг — местный гробовщик, и он берётся за всё, что офис шерифа ему предложит; он зять Кейтса, и это тут может играть роль.
— Конечно, передай ему, пусть подгонит фургон, — сказал Кейтс. — Но торопиться ему незачем; нам надо, чтобы коронер осмотрел тела, прежде чем мы их сдвинем. А сперва нужно их отщёлкать.
Хэнк подошёл к двери суда и снова повернулся.
— М-м… Рэнс, как насчёт того, чтобы позвонить жене Майлза и на фабрику Бонни?
Я снова сел на бордюр. Мне ещё сильнее хотелось выпить, а бутылка была в руке. Но в тот момент глотать из неё казалось неверным.
«Жена Майлза, — подумал я, — и фабрика Бонни. Какая чертовская разница».
Но ведь Бонни развёлся в тот самый день; у него нет детей, нет, насколько я знал, никаких родственников — по крайней мере, в Кармел-Сити. Но ведь и у меня их нет. Если бы убили меня, кого бы об этом известили? «Гудок Кармел-Сити» и, возможно, Карла Тренхольма, если бы тот, кто извещал, знал, что Тренхольм — мой лучший друг. Да, быть может и к лучшему, что я не женился. Я подумал про развод Бонни и про стоявшие за ним факты, о которых Карл — через Смайли — рассказал мне. И про то, как себя будет чувствовать этой ночью жена Майлза Харрисона, узнав новость. Но тут была разница; я не знал, хорошо или плохо, что никто не испытает таких чувств по поводу моей внезапной смерти.
И всё же я чувствовал себя чертовски одиноким. Что ж, сейчас они меня арестуют, а значит, я смогу вызвать Карла как своего адвоката. Меня ждут жуткие проблемы, но из всех людей на свете Карл поверит мне — и поверит, что я в своём уме.
Кейтс размышлял.
— Пока нет, — сказал он, — не звони ни туда, ни туда, Хэнк. Особенно Милли; она ещё бросится сюда и примчится, пока мы не отвезли трупы Дорбергу. А на фабрику лучше звонить, когда мы сможем сказать им, где платёжная ведомость. Возможно, Стэгер спрятал её ещё где-нибудь, и сегодня мы её не найдём.
— Верно, — сказал Хэнк. — Насчёт Милли. Не стоит, чтобы она видела Майлза — вот так вот. Ладно, тогда звоню Хейлу с Дорбергом и возвращаюсь с камерой.
— Хватит болтать. Иди.
Хэнк зашёл в здание суда.
Это было бесполезно, но я должен был это сказать. И я сказал:
— Послушайте, Кейтс, я этого не делал. Я не убивал их.
А Кейтс сказал:
— Сукин сын. Майлз был хорошим парнем.
— Хорошим. Я не убивал его.
Я подумал, жаль, что Майлз не позволил мне в тот вечер угостить его. Если бы я только знал, то настоял бы, уговорил бы его. Но это, конечно, было глупо; нельзя знать вещи заранее. Иначе их можно было бы предотвратить. Не считая, конечно, Зазеркалья, где люди порой живут задом наперёд, где Белая Королева сперва закричала, а уже потом вонзила в палец иголку[21]. Но даже в этом случае, — если не учитывать, конечно, того факта, что книги об Алисе всего лишь восхитительная чепуха, — зачем ей было брать иглу, если она знала, что уколется ей?
Но восхитительной чепухой всё это было до сегодняшнего вечера. Сегодня кто-то обращал самые забавные эпизоды Льюиса Кэрролла в невразумительный ужас. «Выпей меня!» — и умри внезапно и жутко. Тот ключ — ключ должен был открыть дверцу дюймов пятнадцати вышиной в сад удивительной красоты. Но он открывал дверь в… Ну, туда я даже не хотел заглядывать.