Джоуди Фарго, шестнадцатилетней дочери полицейского из Лос-Анджелеса, повезло: она чудом вырвалась из рук убийц. Но жизнь девушки после той страшной ночи, когда банда маньяков-извращенцев вырезала всю семью ее подруги, превратилась в кромешный ад. Ведь Джоуди стала свидетелем преступления: и как бы ее ни охраняли, куда бы ни прятали — приговор, подписанный ей преступниками, висит над ней дамокловым мечом.«Чрезвычайно жестокое, но страшно увлекательное чтение» С. КингВ связи с тем, что многие жестокие сцены в данном произведении описаны предельно натуралистично, книга не рекомендуется в качестве чтения для детей и подростков.
Посвящается друзьям: Лэрри Мори и Джоан Парсонс, хранителям Музея Причудливого и Удивительного
Джоуди застонала и начала возвращаться из забытья.
— Проснись! — В шепоте звучала тревога. — Проснись, Джоуди! Пожалуйста!
Голос Ивлин. Как, вероятно, и рука, дергающая за плечо.
Она вспомнила.
«Ах да. Я у Ивлин. Осталась на ночь. По крайней мере собиралась».
Открыв глаза, Джоуди протерла их и зевнула. В комнате было темно, но не настолько, чтобы не заметить Ивлин на кровати. Лицо подруги было затенено и едва различимо во мраке. Рука, темневшая на фоне белой простыни, протянута к полу, к ее спальному мешку. Да, это она вцепилась в плечо.
— Ну, что теперь?
— Мне что-то послышалось.
— Да ну, перестань, — недовольно пробормотала Джоуди. — Испортила такой клевый сон. Досмотрю, если не возражаешь. — И она снова зевнула, но Ивлин еще раз встряхнула ее за плечо.
— Я серьезно. Кроме шуток. Я действительно что-то слышала.
— Ну и?
— Мне страшно.
«Ничего удивительного», — подумала про себя Джоуди, но решила промолчать. Ивлин всегда делала из мухи слона, проблемы у нее возникали буквально на ровном месте. Но она была ее лучшей подругой. Еще с детства. И за десять лет Джоуди привыкла к преувеличенной мнительности Ивлин.
— Может, тебе показалось. Давай лучше спать.
— Кто-то разбил окно внизу.
— А-а… — снова зевнула Джоуди. Пока она спала, духота не ощущалась. Теперь в спальном мешке стало жарковато. Возможно, отец Ивлин выключил кондиционеры перед тем, как ложиться.
— Разбил окно? — переспросила она.
— Может, кто-нибудь из твоих родителей встал и что-то уронил? Который там час?
— Четверть второго.
— Боже! — Джоуди нащупала возле левого плеча замок застежки. Когда она потянула его вниз, рука Ивлин дернулась.
— Да это я, — успокоила она подругу.
— Ты что?
— Таю.
— Надо что-то делать.
— Да, давай спать. — Она откинула в сторону душный полог мешка. Оставались только ноги. Вылезя из мешка, она вытянулась во весь рост. Теперь она лежала полностью раскрытой. Сразу стало лучше — прохладнее и удобнее. Только ночная рубашка не пропускала свежий воздух к телу. Будь она у себя дома, и ее скинула бы. Но здесь — совсем другое дело.
— Твой отец, наверное, выключает на ночь кондиционеры?
— Перестань, Джоуди.
— Откроем, что ли, окно?
— Они не открываются.
«Вот и живи после этого в домах, построенных по индивидуальным проектам».
— Наверно, поэтому кто-то и разбил его.
— Совсем не смешно.
Джоуди завела руки за голову. Скользнувшая вверх рубашка подарила ей ощущение легкой и нежной ласки. Приятная прохлада поднялась по бедрам, и она раздвинула ноги.
Намного лучше.
Только бы успеть забраться назад в мешок перед рассветом. Совсем не хотелось бы, чтобы в таком виде ее застали хозяева. Боже, стыда потом не оберешься. Как тогда смотреть в глаза Чарльзу, то есть мистеру Кларку? Еще хуже, если заглянет Энди. Гораздо хуже. С его-то воспитанием. Бедняжку наверняка хватит удар, и он будет первым в истории двенадцатилетним мальчиком, умершим от перевозбуждения.
— Тебе не кажется, что надо пойти посмотреть?
— Ты слышала только звон стекла, и все?
— Ну да.
— Это могло быть что угодно. Может, на улице кто-то уронил бутылку.
— А если вор?
— Если вор, не думаю, что он придет в восторг от нашего появления.
— Ха-ха-ха!
— К тому же сработала бы сигнализация.
— А может, и нет.
— Твой отец всегда ставит дом на сигнализацию на ночь.
— Кто тебе сказал?
— Да ну, Ив! Вспомни, когда твои родители отправляются спать, а мы еще сидим, он всегда предупреждает, чтобы мы не прикасались к дверям. Или он говорит так только из-за меня? Считает, что я дурно на тебя влияю и могу подговорить сбежать из дому и натворить глупостей?
— Да нет, что ты. Он о тебе очень высокого мнения.
— Как мило с его стороны.
— Но сигнализация не всегда срабатывает, ты сама знаешь. Даже включенная. Тем более преступники умудряются…
— Конечно, если это настоящие профессионалы. Но те стараются не забираться в дома, когда там кто-то есть. Предпочитают одиночество. Во-первых, меньше шума. Во-вторых, наказание мягче, если поймают.
Если никого нет, тогда всего лишь кража со взломом. А если дома хозяева, тогда это уже серьезнее — грабеж, а если у преступника к тому же оружие, тогда это уже становится разбоем. Мне папа объяснял.
— Он всегда носит с собой револьвер, да?
— Почти всегда.
— Вот если бы он был сейчас с нами.
— Ну ладно, Ив. Если ты так встревожена, пойдем посмотрим. А может, сразу набрать 911 и не искать приключений себе на голову?
— Я только что об этом подумала.
— Могу представить, как жутко понравится это твоим предкам. Послушай, а почему бы тебе не разбудить отца?
— Ага, да он меня просто прибьет.
— Если в доме вор, тогда нет.
— А если нет? Что, если я его подниму по ложной тревоге?
— Но меня же ты разбудила.
— Ты — совсем другое дело.
— Ага, меня, значит, будить можно?
Несколько секунд Ивлин лежала молча. Потом промолвила:
— Наверное, все-таки лучше.
