Вошел бледный Анфертьев. Увидев счастливое лицо Светы, он приблизился к ней, что-то сказал, но слов его никто не услышал — ни он сам, ни Света, ни женщины вокруг, потому что не было в этих словах ничего, кроме тихого, незатихающего визга, напоминающего комариный писк. В дверях появился Квардаков с красными, как у гуся, лапами и с доверчивой улыбкой. За ним в бухгалтерию протиснулись те, кто был в буфете, — узнать, чем все кончится.
— Единственное, что меня утешит, — это зарплата, — пошутил Квардаков. — А, Света?
— Ну что ж, если вам нужно так мало, — Света беззаботно вставила Ключ в железную щель, повернула его два раза, обхватила тонкими пальцами литую латунную ручку, и Анфертьев с болезненной четкостью услышал стон в глубине Сейфа. Чудище будто оживало, будто просыпалось после гнетущего сна. Впрочем, вполне возможно, что стон прозвучал в глубинах самого Анфертьева.
Света потянула на себя тяжелую дверь Сейфа, и, когда внутрь ворвался солнечный свет, она невольно замерла на какое-то мгновение, словно не понимая, что с ней происходит, просунула руку в пасть чудищу, провела пальцами по пустой холодной полке и, обернувшись, виновато посмотрела на Квардакова.
— Здесь ничего нет, Борис Борисович, — Света не могла оторвать взгляда от его красных рук. И все, кто был в комнате, уставились на пылающие пальцы Квардакова. Вначале все колыхнулись в сторону, чтобы убедиться, что Сейф действительно пуст, потом раздался тяжкий общий вздох, а уж потом взгляды сами собой скрестились на руках Квардакова. И он сам, словно подчиняясь какому-то приказу, тоже уставился на свои ладони. В его маленьких, серых, узко поставленных глазках не было ничего, кроме полнейшего недоумения.
— Да, действительно… Ничего нет, — проговорил Квардаков, заглянув в Сейф.
— А до обеда деньги были на месте, — бесстрастно произнесла главбух Зинаида Аркадьевна, стоя в проеме двери своего кабинетика.
— Света, это не я! — твердо сказал Квардаков.
Девушка лишь пожала плечами. Дескать, как скажете.
— Это не я, ты слышишь?! — вдруг заорал Квардаков, схватив Свету за плечи и притянув ее к себе так, что их лица почти соприкоснулись. А Анфертьев не мог оторвать взгляда от красных рук Квардакова, впившихся в белую блузку Светы. — Ты мне веришь?!
— Верю, — Света передернула плечами. — Мне больно, Борис Борисович.
— Света, я не прикасался к этому вонючему ящику!
«Боже! — воскликнул про себя Анфертьев. — Да ведь он живой! Квардаков-то, оказывается, внутри живой! А я, я все время относился к нему, как к какому-то ходульному существу… А он живой, у него внутри болит…»
Квардаков оттолкнул от себя Свету, оставив на ее плечах отпечатки красных ладоней, и, круто повернувшись, направился к выходу. Перед ним расступились. Он вышел, с грохотом захлопнул за собой дверь, и все услышали его шаги по лестнице.
— Надо позвонить в милицию, — сказал Анфертьев бесцветно. Он еще хотел что-то сказать, но смолк, споткнувшись о взгляд Светы. Она смотрела на него с бесконечным удивлением, и больше ничего не было в этот момент в ее прекрасных глазах. Только удивление. — Я сказал что-то не так? — спросил он.
— Нет-нет, все правильно, — Света часто заморгала. — В самом деле, надо позвонить… Все-таки пятьдесят тысяч…
— Не надо никуда звонить, — раздался голос Зинаиды Аркадьевны. — Я уже позвонила. Следователь сказал, чтобы никто не уходил. Всем оставаться на местах. Мужчины! Быстро к Квардакову. Его надо задержать.
— Как?! — вскрикнула Света и опять почему-то посмотрела на Анфертьева. Впрочем, все ясно — она просила его вмешаться, вступиться за Бориса Борисовича, не доводить дело до крайности. А то ведь, чего греха таить, люди мы простые, всяким тонкостям не обучены, и кто знает, в каком виде застанет Следователь Бориса Борисовича, если заводские ребята, лишенные зарплаты и премии, пойдут выполнять указание главного бухгалтера.
— Я пойду к нему, — сказал Анфертьев.
— Опасно! — предупредила Зинаида Аркадьевна. — Крыса, зажатая в угол, может броситься на человека.
— Борис Борисович — крыса?! — вскричала Света.
— Какая разница, кто он, — рассудительно заметила Зинаида Аркадьевна. — Может, крыса, может, змея… Я, например, тигр… Все это неважно. Денег-то нет, а на нем краска.
Света рванулась было за Анфертьевым, но Зинаида Аркадьевна с неожиданной ловкостью, преодолев несколько метров, перекрыла ей путь к двери.
— Тебе нельзя отсюда уходить, — твердо сказала главбух.
— Почему?!
— Потому что твой Сейф пуст.
— Но не съела же я эти пятьдесят тысяч!
— Об этом ты скажешь Следователю, — Зинаида Аркадьевна кивнула в сторону окна — на заводском дворе разворачивалась милицейская машина. Когда она остановилась, из нее вышел высокий человек в длинном черном пальто и шляпе с широкими полями. В руке он держал папку с никелированным замочком. Следователь безошибочно глянул в окно, из которого на него смотрели, и, наклонив голову, вошел в подъезд.
Ну вот, свершилось.
