— Вы замужем? — спросил Демин невинно.
— Ого! У вас темпы, я скажу…
— У нас очень невысокие темпы. Анкетные данные положено выяснять в самом начале допроса. Но поскольку мы гости, то не решились начать с этого. Закон, надеюсь, нас простит, да и вы тоже, возможно, не будете в обиде… Итак, вы замужем?
— Была. Сейчас нет.
— Развелись?
— Да, — сказала Равская отчужденно, давая понять, что не ожидала столь бесцеремонных вопросов. — Могу заверить, что данные в моих документах полностью соответствуют реальному положению вещей.
— У вас есть дети?
— Да. Дочь. Она в интернате. Я беру ее на выходные дни.
— Выходит, она с вами не живет?
— Она в интернате, — повторила Равская.
— У вас есть еще родные? — спросил Кувакин.
— Мать. Она очень больна. Сейчас в больнице. Сердце. Кстати, это ее квартира. Поскольку меня несколько удивляет… и настораживает то обстоятельство, что вы решили искать меня именно здесь.
— Сколько вам лет? — спросил Демин.
Равская помолчала, затянулась сигаретой, выпуская дым вверх, к потолку, к хрустальной люстре. Потом ткнула сигарету в опять же хрустальную пепельницу и жестко, по-мужски раздавила ее.
— Боже, какой приятный разговор был… И вдруг — сколько лет! Сколько бы мне ни было лет, все равно это не является уличающим фактором. В чем бы то ни было. Неужели вы не могли удержаться от столь неприятного вопроса?
— Не мог, — вздохнул Демин. — Товарищу Кувакину, который в данный момент записывает ваши ответы в протокол, положено занести туда и дату вашего рождения, и место работы, и семейное положение… Там, в бланке протокола, для всех этих данных специальные графы нарисованы, — терпеливо произнес Демин.
— Мне сорок пять лет, — без выражения сказала Равская.
— Сорок пять?! — удивился Кувакин.
— А сколько бы вы дали?
— Ну… Тридцать пять, — покраснел тот.
— Спасибо, — горделиво улыбнулась Равская и, невольно скосив глаза, посмотрела на себя в зеркало.
— Ваша мама в какой больнице? — спросил Демин.
— Неужели вы и ее будете допрашивать?
— Если позволят врачи, — невозмутимо ответил Демин. — Так в какой она больнице?
— В семнадцатой. Почтового адреса я не знаю.
— Семнадцатая? — переспросил Демин. — Хорошая больница. Но она не в вашем районе?
— Ну и что? — улыбнулась Равская. — Вы сами говорите, что это хорошая больница. Могу заверить — если бы я знала, что где-то есть больница еще лучше, то моя мама лежала бы там. Когда речь идет о родителях, я могу вам сказать без ложной скромности…
— Кто живет в вашей квартире? Простите, что перебил вас…
— Никто. Она временно пустует. Это ведь не преступление? Мы с мамой собираемся обменять две наши квартиры на одну большей площади, но пока не собрались… То она болеет, то мне некогда…
— Вашей квартирой кто-нибудь пользуется?
Равская некоторое время молчала, удивленно глядя на Демина, как бы совершенно не понимая вопроса.
— Ах, вы об этом. — Она вынула из пачки еще одну сигарету, не торопясь, прикурила, затянулась, запрокинула голову и пустила дым к потолку. — Боюсь, что мне опять придется сказать несколько нехороших слов об этом недоумке… Я имею в виду Татулина. Дело в том, что он как-то попросил у меня ключ от той квартиры. К нему, видите ли, приехали гости, а разместить их негде. Ведь вы знаете, поселиться в гостиницу в наше время — дело невозможное. Не в Европе живем.
— Татулин часто пользовался вашей квартирой?
— Один раз, насколько мне известно. Правда, его родственники жили там около недели… А что, разве он… — Равская не решалась закончить вопрос.
— Он вернул вам ключ?
— Не помню… А знаете, кажется, нет. Да, действительно, вот сейчас припоминаю — ключ он не вернул. Но я так доверяла ему… У него есть своя квартира, совсем неплохая, мне и в голову не приходило…
— У вас настолько близкие отношения с Татулиным, что вы можете дать ему ключ от собственной квартиры, даже не требуя вернуть его обратно?
— Нет, конечно, не настолько близкие… Но этот случай у меня просто выпал из головы.
— Татулин утверждает, что вы дали ему валюту для продажи. Это верно? — спросил Демин.
— Что верно? — засмеялась Равская. — Вполне возможно, что он действительно это утверждает.
— А если всерьез?
— Откуда у меня валюта, товарищи дорогие?! У меня ставка сто сорок рублей.
— Сто сорок? — Демин невольно обвел комнату взглядом.
— Ах, не смотрите на меня с укором! — воскликнула Равская. — Это все мамины сбережения. Видели бы вы мою квартиру — вы бы знали, как можно обставить ее, получая сто сорок рублей в месяц.
— Мы ее видели, — как бы между прочим сказал Демин.
— Уже?! Господи…
— Вы давно там были, Ирина Андреевна?
— С полгода, наверно уж, может, и больше…
— Соседи утверждают, что вы были там совсем недавно.
— Ну… Если соседи утверждают. — Равская не смогла скрыть брезгливой гримасы. — Им виднее.
— Они правы?
— Я сказала то, что сказала.
— В таком случае потребуется очная ставка, — сказал Демин больше Кувакину, нежели Равской. — Ты, Коля, отметь это расхождение в показаниях.
