На чем зиждется уверенность, что именно этот Лева-наркоман написал записку Валерке? А все предельно просто – совпадений и случайностей не бывает, вернее, они происходят крайне редко, но в любом случае не несут двойного смысла, объединяя разные, по сути, ситуации.
Итак. На тот свет ушел Лев, которому было двадцать пять лет. Можно сколько угодно сомневаться, потом долго и нудно выяснять обходными путями, чтобы не нанести дополнительной травмы родственникам, кто его родные, с кем он дружил, чем занимался и так далее. Если бы не весьма странная случайность или совпадение – визит Инны к маме Левы. Как тут не насторожиться? Лев из дела по убийству Валерки, Инна из дела по убийству Вишневского и сторожихи дачи Лолы, которая к тому же вводила в заблуждение народ, представляясь Лолой. Это что, случайное совпадение – соприкосновение двух таких безнадежно загадочных дел? Сомнительно. Именно поэтому у Никиты и пошла голова кругом, поэтому он быстренько избавился от Инны чтобы поставить голову на место.
В чем опасность ситуации? Один неверный шаг, и все рассыпется. Та же Инна, почуяв провал, испарится, как снег весной, а терять ее нельзя. Следовательно, предстоит продумать каждое слово, каждую фразу, прежде чем отправляться к матери Левы…
– Что у тебя горит?
На кухню вошла Алиса, сморщила носик, принюхиваясь. Никита сидел за столом, взявшись за переносицу двумя пальцами и, не отвлекаясь от хода мыслей, равнодушно ответил:
– Картошка, наверное, подгорела.
Да, ему пришлось после трудного дня готовить ужин, ибо упрямая Алиса не потеплела. Должно быть, таким образом она добивалась, чтобы он ушел, но ее ухищрения пропали зря. Алиса кинулась к плите, подняла крышку, ахнула:
– Подгорела? Она сгорела!
Выключив плиту, Алиса бросилась к окну, распахнула створку, схватила посудное полотенце и махала им, разгоняя дым. А Никиту не волновала сгоревшая картошка, которая отправилась в мусорное ведро, он обдумывал завтрашнюю встречу с матерью Левы – кем ей представиться, с чего начать. Главное, самому надо позиционировать себя так, чтобы настроить ее на доверие, а это сложная задача, он ведь не знает ни характера матери Левы, ни отношений с сыном. А кем приходится ей Инна – близкой подругой или просто знакомой?
– Ко всем моим неприятностям ты меня заживо сожжешь, – констатировала Алиса. – И себя в том числе.
– Извини, задумался, – очнулся Никита. – Картошка вся подгорела?
– Обуглилась. Я осталась без ужина.
– Я тоже, – не переживал он. – Давай займемся совместным творчеством и соорудим ужин из того, что есть в холодильнике?
– Сиди уж, сама сооружу.
Алиса поставила варить макароны, а сама принялась тереть сыр на терке. Никита следил за ее руками, за неторопливыми движениями, за тем, как она откидывала рыжие пряди, падавшие с плеч на грудь. Старательность – ее характерная черта, что бы Алиса ни делала, вместе с тем никогда не суетилась, а получалось у нее быстро.
– Звонила твоя незнакомка? – вспомнил Никита.
– Нет.
– Если позвонит, скажи, что серьгу ты выкрала у меня.
– Я должна буду отдать ей сережку?
– Конечно.
– Ты придумал ей ловушку? – ловко управляясь с дуршлагом и кастрюлей с макаронами, спросила Алиса, и непонятно было, интересна ли ей данная тема.
– Чтобы устроить ловушку, надо знать, как она собралась забрать у тебя серьгу, следовательно, идей насчет ловушек у меня нет.
– Но появится, – догадалась Алиса, поставила перед ним тарелку с макаронами, обильно посыпанными тертым сыром, села и взялась за вилку.
– Понимаешь, я бы очень хотел знать, кто она, поэтому прошу тебя, не скрывай от меня ничего. И запиши разговор, обязательно запиши.
– Запишу, раз для тебя это важно.
Ужин прошел по-семейному мирно, казалось, Алиса вникла в тонкости работы Никиты, поняла и простила фотографии, но… спать к себе на диван не пустила. Он дал слово больше не приставать к ней, конец так конец.
