Но, разумеется, недостаточно просто подыскать себе название и место в обществе. Те люди на улице – их ведь волнует вовсе не то, что горстка незнакомого народа обрела новую таинственную силу; они напутаны и обозлены тем, что их соседи, друзья и родные пропали в Ночь Безумия, и винят они в этом чародеев.
Чародеям – Совету чародеев – предстоит переубедить их.
И кроме того, даже те, кто не винит чародеев в исчезновениях и не считает, что в основе всего – чей-то грандиозный заговор, тем не менее считают чародеев опасными. И они действительно опасны, они доказали это, когда ими командовал Фаран. Совету – когда он будет создан – предстоит доказать всем, что опасная сила чародеев обуздана и не вырвется на волю.
В этом, однако, никто не поверит самим чародеям, что бы они ни говорили. Ханнер должен будет найти кого-то, кому бы поверили все, и уговорить его выступить в пользу чародеев.
Наилучшей кандидатурой были бы одна из уже известных организаций Гегемонии – правители и городская стража, Гильдия магов, Сестринство ведьм или Братство колдунов. Особенно убедительным было бы свидетельство магов, они ведь уже выступили против чародеев. Если б только Ханнер смог уговорить лорда Азрада...
Тут он запутался в собственных ногах и понял, что Берн все время, пока он предавался размышлениям, продолжал рассказывать о том, как отнеслись чародеи к предложениям Манрина.
Ханнер немного послушал, решил, что рассказ Берна не так уж и важен, да и можно всегда попросить Берна повторить его, – и вернулся к своим рассуждениям.
Если уж дяде Фарану не удалось привести в разум лорда Азрада, Ханнеру на это и вовсе надеяться нечего. Гильдия магов?.. Она желала бы обойтись малой кровью. Если, по ее мнению, для этого надо извести всех чародеев – Ханнер и все остальные могут уже сейчас считать себя мертвыми. Хотя, разумеется, они прихватят с собой и пару-тройку магов – за это Ханнер мог поручиться.
Но если Гильдию удастся убедить, что уничтожить чародеев труднее, чем поддержать, то Гильдия могла бы стать их союзником. Фаран собирался воззвать к волшебникам, как к собратьям-магам, но так этим и не занялся. Ханнер был достаточно умен, чтобы не пытаться пробудить в магах братские чувства, но если бы у него были веские доказательства того, что поддержать чародеев в их же собственных интересах...
Ханнер решил, что такое может ему удаться.
– Я должен поговорить с Итинией, – сказал он, прерывая рассказ Берна о том, как чародеи успокаивали Дессет, которой приснился кошмар.
– Сейчас? – Тот даже вздрогнул от неожиданности. Ханнер огляделся, внезапно поняв, что они уже в двух шагах от Дома Чародеев и что обычная утренняя толпа, что окружала их с самого выхода из дворца, рассеялась.
Народ на улице прижало к стенам; Ханнер и Берн шли по очищенному для них проходу прямиком к распахнутым железным воротам. Во дворике, глядя на них, стояла Дессет – совершенно очевидно, свободный проход была ее делом.
– Ей же уже снились кошмары!.. – охнул Ханнер, пускаясь бегом.
Захваченный врасплох Берн чуть промедлил.
Вслух Ханнер не сказал ничего, но внутренне кипел. Да что они все, не понимают, как действует зов? Не видели, что случилось с Рудирой и Варрином? Чем больше чародей пользуется чарами, тем сильнее становится. Чем сильнее он становится – тем более властен над ним зов. В конце концов чародей оказывается просто не способен противостоять ему. Кошмары – предупреждение. Из всех перечисленных Берном чародеев, что оставались в доме, Дессет была самой сильной – равняться с ней могла только Кирша да разве еще Ульпен. Ее сила ставила ее в первые ряды для выполнения самых трудных задач – например, расчистить для Ханнера и Берна безопасный проход, но она же делала ее и самой уязвимой, ибо в любой момент зов мог заставить ее улететь.
– Войди в дом! – крикнул Ханнер, пробегая мимо нее и влетая в дверь.
Дессет и Берн, донельзя удивленные, поспешили за ним. Ханнер захлопнул за ними створки и повернулся к Дессет.
– В чем дело? – спросила она, переводя дух. – Что случилось?
– Ты больше силой не пользуешься, – ответил он и погрозил ей пальцем. – Только в самом крайнем случае!
– Но Альрис и Берну нужно было выйти, а вам с Берном – войти, – возразила Дессет.
– Меня это не касается, – проговорил Ханнер. – Это не твоя работа! Пусть этим занимаются другие – если одному сделать дело не под силу, пусть им займутся двое. Или трое. Или четверо. Но не ты. У тебя уже были кошмары!
Рот Дессет приоткрылся – и тут же захлопнулся.
– Ты вот-вот услышишь зов! – продолжал Ханнер. – Как Рудира и Варрин. Ты ведь не хочешь безвозвратно улететь на север посредине какого-нибудь дела?
– Ох!.. – пискнула Дессет.
– Я и не думал... – начал Берн.
– Разумеется. – Ханнер повернулся к нему и увидел, что их окружают зрители. Вокруг собрались чародеи.
