Еще она достала из продуктового запаса непочатую коробку конфет и красивую коробку датского печенья. Печенье, честно говоря, было так себе, наше гораздо лучше, но коробочка впечатляла! Она была похожа на шкатулку для ювелирных изделий. Леночка так и решила: когда печенье закончится, она заберет коробку домой и приспособит ее для хранения своей бижутерии.
В общем, сервировка была на уровне.
Через час томительного ожидания, в течение которого Леночка успела позвонить сегодняшним визитерам и перенести встречи на вторник, дверь приемной открылась.
Леночка невольно поднялась со стула.
В дверь боком втиснулся лохматый мужчина, про которого так и хотелось сказать «мужик», с виноватой улыбкой на устах.
За ним в приемную независимой походкой вошел мальчишка лет двенадцати. Окинул комнату затравленным взглядом, шмыгнул носом.
― Здрасте… ― начал мужик. Его щеку дергал нервный тик.
«Господи, что ж он так напрягается?» ― подумала Леночка сочувственно. И пришла на помощь страдальцу.
― Вы ― Степан, ― сказала она приветливо.
― Да! ― обрадовался мужик.
― А вы ― Василий.
― Васька, ― поправил ее подросток.
Леночка только улыбнулась. Будучи матерью двух термоядерных девиц примерно тех же лет, она была в курсе проблем переходного возраста.
― Егор Ильич вас ждет, ― сказала она и сделала знак рукой, указывая на дверь с табличкой «Президент».
Но не успела она договорить, как дверь распахнулась, и Президент вывалился в приемную.
― Степка! ― закричал он радостно. ― Васька!
― Егорша! ― ответил мужик зычным голосом.
Сцена заключилась братскими объятиями.
― А где…
Президент не договорил. Окинул приемную озабоченным взглядом, спросил Леночку:
― Ника Аркадьевна еще не приехала?
― Еще нет, ― ответила Леночка корректно. А про себя подумала: «Она еще и Аркадьевна! С тремя «А»!»
― Как только она приедет, сразу же направьте ее ко мне, ― распорядился Президент деловым тоном. А мужик по имени Степка отчего-то хищно оскалился.
― Хорошо, ― пообещала Леночка. И спросила: ― Чай вам сразу подать?
― Нет, ― ответил Президент. ― Мы дождемся Нику Аркадьевну.
― Ох, дождемся, ― зловеще начал мужик по имени Степка, но Президент не дал ему договорить. Затолкал в свой кабинет, испуганно оглядываясь на секретаршу. Следом вошел невозмутимый Васька и плотно прикрыл за собой дверь.
Леночка присела на стул, сложила руки на коленях. Господи, что ж такое творится?
В дверь приемной нерешительно постучали. Леночка откашлялась.
― Войдите! ― сказала она полушепотом.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла невысокая загорелая девушка. Леночка впилась в нее зорким взглядом.
А что? Ничего… Славненькая!
Конечно, не сравнить с красоткой Аминой, но это к лучшему. Глаза красивые ― зеленые, кошачьи. Одета простенько, без выпендрежа. Почти никакой косметики. И ровные волны сдержанной искренней доброжелательности, шедших навстречу людям.
«Славная», ― одобрительно подвела итого секретарша.
― Здравствуйте, ― нерешительно начала гостья. ― Моя фамилия Стеллецкая…
― С двумя «эл», ― машинально договорила Леночка. И тут же вскрикнула: ― Ой! Простите!
Ника удивилась.
― Да, ― подтвердила она с улыбкой. ― Два «эл». Откуда вы знаете?
Леночка сделала знак в сторону кабинета, откуда доносились оживленные мужские голоса.
― Вас ждут, ― сказала она торжественно.
Ника кивнула. Еще раз улыбнулась Леночке, пошла к двери. Открыла ее, громко спросила:
― Можно?
Голоса в кабинете смолкли. Ника переступила порог.
Егор сидел за столом и молча смотрел на нее. Волнение, с которым он ожидал Нику, ушло, на душе воцарилась благодать.
Васька сорвался с места, кинулся к Нике, повис у нее на шее.
― Привет!
― Васька!
Ника поцеловала его в щеку. Васька покраснел и отстранился.
― Ко мне не подходи! ― предупредил красный от гнева Степка. ― Я за себя не ручаюсь.
Вздохнул и добавил от полноты души:
― Высечь бы тебя как следует! Стеллецкая, с двумя «эл»… Высечь так, чтоб от тебя одно «эл» осталось!
Ника неуверенно засмеялась.
― Ты так не думаешь, ― сказала она полувопросительно.
― Милая моя!
Степка шумно перевел дыхание.
― Если бы я тебе сказал, что думаю…
Он споткнулся.
― Высказался? ― осведомился Егор. ― Полегчало?
Тут он заметил, что сидит, и торопливо вскочил с места.
― Прости, ― сказал он Нике. ― Я так обрадовался, что соображать перестал…
― Ты не от этого соображать перестал, ― проворчал Степка.
― Степка!
― Молчу, молчу!
Степка переместился к окну и уселся на широкий подоконник, хотя в комнате стоял удобный диван и два кресла.
― Садись, ― сказал Егор. Подвел Нику к одному из кресел, усадил. Сам уселся напротив, в другое кресло.
― Как я рад тебя видеть! ― повторил он.
Ника робко улыбнулась.
― Ты на меня не сердишься? ― спросила она.
― За что? ― удивился Егор. ― Ты поступила правильно!
― А у меня ты не хочешь спросить то же самое? ― подал голос Степка.
― Не слушай его, ― ответил Васька, плюхаясь на диван. ― Он давно не сердится. Только притворяется.
― Тебя забыли спросить, ― проворчал Степка и демонстративно уставился в окно.
― Мы получили твою телеграмму, ― сказал Васька. ― Приехали сразу, как ты просила.
― Спасибо, ― сказала Ника. ― Вы молодцы.
