― Ни за что! ― твердо ответила Ника. ― И сама не поеду, и вас не пущу!
― А как я еще могу доказать, что говорю правду? ― страстно спросил Егор. ― Наизнанку вывернуться?
― Все! ― сказала Ника железным голосом, и он послушно умолк.
Ника поправила очки и тихо договорила:
― Забыли.
«Ну уж нет!» ― подумал Егор. Хотя вслух этого произносить не стал. Разговор с Аминой предстоял долгий и емкий, но Ника права: в его сегодняшнем состоянии лучше этого не делать.
Ничего. Он дождется следующего дня. Он эту подлость безнаказанной не оставит.
― Вы расскажете все Игнатию? ― спросил Егор после минутной паузы.
― Зачем?
Егор пожал плечами.
― Мне кажется, у него сложилось обо мне неверное мнение. А это скверно. Потому что мне ваш дед нравится.
Ника поправила прядь, выбившуюся из-за уха.
― Он за меня переживает, ― признала она неохотно.
― Есть повод? ― поинтересовался Егор.
Она бросила на него короткий взгляд.
― Был.
― А-а-а…
И Егор замолчал, не настаивая на продолжении. Хотя его недавняя откровенность давала на это право.
― Я полгода встречалась с одним человеком, ― начала Ника с усилием.
Егор поднял ладонь.
― Не хотите ― не рассказывайте…
― Не хочу, но расскажу, ― твердо ответила Ника. ― Вы же мне рассказали… Так вот. Я с ним встречалась полгода, а потом ко мне домой явилась его беременная жена.
Она замолчала, глядя прямо перед собой.
― Я понял, ― сказал Егор. ― Не продолжайте.
― С тех пор я даже в деловые отношения с мужчинами стараюсь не вмешивать их женщин и детей, ― неловко, словно оправдываясь, сказала Ника. ― Мне не нужны все эти проблемы. Сыта по горло.
― Я понимаю.
Они помолчали еще немного.
― Игнатий меня очень любит, ― продолжала Ника. ― У него кроме меня нет никого. Да и у меня нет по большому счету… Нет, есть отец, но…
Она замялась.
― Он женился второй раз, когда мне было десять лет. И переехал к жене. А меня Игнатий ему не отдал. Честно говоря, отец особенно не настаивал.
Ника снова пожала плечами.
― Вы не общаетесь? ― спросил Егор.
― Почему? ― изумилась Ника. ― Общаемся! Только у него своя жизнь: жена, дети, интересы…
Она подумала и добавила лояльным тоном:
― У нас вполне нормальные отношения. С отцом, его женой и детьми.
― Ясно, ― подвел итог Егор.
Поднялся со скамейки и протянул руку, помогая собеседнице встать. Спросил, глядя на собственное отражение в черном стекле:
― Так мы завтра едем за снаряжением?
― Едем, ― ответила Ника. Ее губы тронула слабая улыбка. ― Простите меня.
― А вот извиняться вам совершенно не за что. Идемте, я провожу вас домой. Уже темнеет.
― Идемте, ― ответила она послушно.
И они неторопливо зашагали по направлению к дому, думая каждый о своем. Но оба при этом испытывали непонятное облегчение.
С чего бы это?
●●●
― Как думаешь, это сработает? ― спросила Амина.
Ирэн пожала плечами.
― Пусечка моя, откуда мне знать? Будем надеяться!
― Но я все сделала правильно?
― Не знаю, не присутствовала.
Ирэн взяла стакан со свежим соком и сделала маленький бесшумный глоток.
― Понимаешь, ― сказала она задумчиво, ― все зависит от того, правильно ли ты ее определила. Вот кто она, кто?
― Интеллигентка, ― ответила Амина, не задумываясь.
― А если это только видимость?
Амина поставила свой стакан сока на стол.
― У нее ногти короткие, ― сказала она. ― И маникюра нет.
― Ну-у-у, ― признала Ирка, ― это показатель… Грязи под ногтями, надеюсь, нет?
― Нет.
― Короткие ногти ― вещь двоякая. Или пролетарка, или интеллигентка, ― обобщила Ирка. ― Будем надеяться, что она не оплошала. А внешне она как? Только не преуменьшай чужие достоинства! Самая опасная штука ― недооценивать врага!
― Она… ничего, ― признала Амина. ― Особенно, если ее нормально одеть, причесать и накрасить.
― Ага!
Ирка подняла вверх жемчужный пальчик с идеально обработанным ногтем.
― Выходит, твой приятель купился не на внешность.
― Выходит, так.
― На что? На интеллект? ― продолжала рассуждать Ирка. ― Ерунда! Ты и сама не дурочка! Значит, на что-то еще…
― На что?
― Думай, пусечка, думай! ― убеждала Ирка. ― Что у нее есть такого, чего нет у тебя?
Амина пожала плечами.
― Не знаю… Доверчивая слишком. Поверила мне, будто хорошей знакомой.
― Ага!
Ирка снова подняла вверх пальчик.
― Уже что-то вырисовывается! Выходит, она его пленила своими человеческими качествами.
― То есть? ― опешила Амина.
― Душевностью, пусечка! Скорей всего, душевностью! А так же своей человеческой неиспорченностью. Может быть, его даже умиляет ее доверчивость и наивность.
― И что ты предлагаешь? ― спросила Амина с интересом. ― Начать дурочку разыгрывать?
― Не поверит, ― коротко ответила Ирка. ― Нет, моя дорогая, тут нужно придумать что-то другое…
― Интригуете? ― спросил мужской голос сзади.
Женщины одновременно обернулись.
В дверях комнаты стоял Иркин супруг, одетый на выход.
