Что может быть более подходящим для проверки чувств перед свадьбой, чем две недели на прекрасно обустроенном необитаемом острове? Да, наверное, ничего! Р
Иви была счастлива.
Полмесяца беззаботной жизни. Только она да Эйд – и ни души на сто миль вокруг. Все равно что весь мир для двоих… Пятнадцать дней притирки. А потом – если выяснится, что они так и не надоели друг другу, – свадьба. Найдешь ли более мудрый способ сойтись?..
Иви глянула на Эйда. Тот, поминутно откидывая со лба непокорную русую челку – вот у кого быстро отрастают волосы, – копался в катере, доставал из грузового отсека контейнер с зародышем. Может ли надоесть такой парень? Да никогда!..
Иви перевела взгляд на синюю гладь океана. Конвертоплан, доставивший их сюда и забравший отдыхавшую прежде семью с детьми, уже превратился в серебристую точку на горизонте.
Полуденное солнце палило нещадно. И должно было палить так две недели. Именно столько безоблачных дней они оплатили Службе погоды. Любые ураганы станут обходить остров стороной. Дожди пойдут только через полмесяца – после того, как конвертоплан заберет их с Эйдом на материк. Или не пойдут, если конвертоплан привезет следующую группу любителей солнца. До той же поры на остров никто попасть не может. Правда, существует вероятность, что посторонние появятся здесь и раньше – если, скажем, Эйд, упав со скалы, сломает ногу. Или, скажем, если Иви утонет, купаясь в лагуне. Для таких случаев у обоих есть личные аварийные мигалки… Но скалы здесь отсутствуют, а Иви слишком хорошо плавает, чтобы взять да и утонуть. Так что мигалки не понадобятся, а прочая коммуникационная техника и вовсе позабыта. Скрываться на необитаемом острове для того, чтобы тебе то и дело названивали знакомые земляне, – глупость безразмерная. Как говорит Эйд, финал последней битвы в чертогах скудоумия…
Серебристая точка окончательно растаяла в дымке.
Первый день медовой робинзонады начался.
Иви скинула платье, оставшись в голубом, в тон глазам бикини, и легла на горячий песок. Можно, конечно, и бикини отправить вслед за платьем, но тогда они будут есть консервы не только на обед, но и на ужин. И так уже Эйд посматривает на нее знакомо потемневшими глазами. Как он вчера сказал? "Твой взгляд стал для меня магическим"?.. Нет, милый, для
– Работайте, мой господин, работайте! – крикнула Иви. – Мне не хочется ночевать на голом песке.
Эйд выпрямился, прижав к мускулистой груди угольно-черный кубик зародыша.
– Даже со мной? – Он улыбался той улыбкой, которая в последнее время заставляла Иви таять.
– Даже с вами. Мы закупили у Службы отдыха не рай в шалаше, а прелестный домик на двоих. Если вы помните, даже с гравипостелью…
Эйд, в очередной раз победив непокорную челку, тоскливо вздохнул:
– Где будем строить ваш прелестный домик, моя госпожа? Мне просто не терпится в гравипостель!
Иви счастливо рассмеялась.
– Вон там, мой господин! Возле пальмы.
Эйд поставил зародыш на указанное место, активировал его.
– Не заморозьте пальму, мой господин.
– Не волнуйтесь, моя госпожа! Я выставил экономичный режим. Эта штука будет у нас питаться исключительно солнечным светом… – Эйд скинул шорты. – А теперь – в воду!
Пока зародыш оживал, они успели выкупаться. Потом Эйд разгрузил катер, перенес в тень пальмы привезенный с собой туркомплект и перевел катер в режим ожидания. Затем они пообедали саморазогревающимися консервами, сложили в утилизатор образовавшийся мусор и разлеглись на траве, прижавшись друг к другу разгоряченными спинами. В пятнадцати шагах от них поскрипывал песок, уступая напору развивающегося зародыша. Скрип был приятен уху и возбуждающ.
Иначе почему уже через пару минут Эйд прижимался к Иви совсем не спиной, а она, посопротивлявшись немного, сдалась? Поскуливая от нетерпения, она разворошила туркомплект, достала оранжевое синтилоновое одеяло, раскинула на траве. Потом приглашающе раскинулась на одеяле сама. И тут же утонула в жарких, как здешнее солнце, объятьях будущего мужа.
Любил Эйд, как и работал, – самозабвенно, настойчиво и неутомимо. Оргазмы накатывались на Иви друг за другом, и она уже почти потеряла сознание, когда Эйд, судорожно вздохнув и выгнувшись, разрядился наконец животворным выстрелом.
За счастьем к Иви пришла нега. Эйд вздохнул в последний раз, поцеловал ее в щеку, благодарно улыбнулся и отвалился в сторону. Через минуту он уже безмятежно посапывал, положив ей на живот правую руку. А Иви размышляла о том, как быстро мужчины переходят от любви ко сну. Словно это две грани одного явления… Ей спать не хотелось, но она тихо лежала на спине, оберегая покой своего любимого.
Зародыш продолжал развиваться, скрипя неотвратимо расползающимися по песку будущими стенами.
Он развился в домик к шести часам – солнце уже начало клониться к закату.
Когда раздался сигнальный звоночек, Эйд все еще спал.
Иви осторожно сняла с живота его руку, встала, натянула бикини и открыла дверь их совместного жилища.
