В основе романа лежат реальные события: осенью 1787 года в Праге произошло знакомство Джованни Джакомо Казановы и Вольфганга Амадея Моцарта.Великий композитор работает над «Доном Джованни» — оперой опер, но он недоволен: либреттист сделал главного героя слишком вульгарным, певицы ссорятся, и Моцарту никак не удается закончить партитуру. Казанова ставит перед собой цель: усовершенствовать оперу, даже если для этого придется опутать сетью интриг всех действующих лиц. Постепенно судьбы героев романа переплетаются с судьбами персонажей оперы, а надо всем царит волшебная музыка…
Осенней ночью 1787 года Анна Мария, молодая графиня Пахта, проснулась от ночного кошмара. Ее охватило волнение, сердце бешено стучало в груди. Графиня устремила взгляд на деревянный потолок своей кельи. Анна Мария переехала сюда несколько, недель назад. Это была одна из келий женского монастыря в Градчанах,[1] основанного императрицей Марией Терезией для избранных дворянских дочерей Богемии.
Анна Мария лежала неподвижно. Она была напряжена, все ее тело онемело. Ей казалось, что она не сможет пошевелиться. Девушка попыталась стряхнуть с себя сон, выбросить его из головы, но едва заметная дрожь в руках свидетельствовала о том, что образы сна все еще стояли у нее перед глазами. Анна Мария медленно поднялась с постели, приоткрыла окно, а затем снова нырнула под одеяло. Она часто лежала так целыми днями, закрыв глаза и прислушиваясь к звукам, доносившимся сюда, наверх, из города, лежавшего у подножия монастыря.
Здесь, наверху, ей особенно не хватало городского шума. Дворец ее отца окружали тесно прижавшиеся друг к другу дома, и даже ранним утром там были слышны крики торговцев, скрип колес по брусчатке, приглушенные голоса и музыка, которая ближе к полудню начинала звучать на улицах и в трактирах. С каждым часом город оживал, после обеда его шум превращался в громкое пение. В кабаках было полно народу. Казалось, что жители Праги соревновались друг с другом в игре на флейте или на скрипке, пока на башнях у Карлова моста не затрубят. И все тонуло в этом гуле.
Мо в монастыре было настолько тихо, что Анну Марию пугали малейшие шорохи. В огороженном саду, раскинувшемся вокруг здания с множеством разветвленных коридоров, она вздрагивала, если из фонтана внезапно вырывалась струя воды. В коридорах девушка подолгу прислушивалась к затихающим шагам, а в небольшой часовне можно было настолько ясно различить тиканье часов, будто они были совсем рядом, хотя все знали, что они стоят далеко — в ризнице.
Другие обитательницы монастыря вскоре заметили чувствительность юной графини. Они успокаивали девушку и относились к ней со всей возможной предупредительностью, но Анна Мария по-прежнему лежала целыми днями в кровати и, закрыв глаза, прислушивалась к городскому шуму, врывавшемуся в распахнутые окна. Порой ей даже чудилось, что она слышит тихое журчание Влтавы у запруды рядом с Карловым мостом. Это был мелодичный, едва различимый звук; казалось, он рождался на самом дне реки.
Но сейчас было гораздо тише, чем днем. Анна Мария различала только доносившийся издали лай собаки. В конце концов графиня снова поднялась. Сердце продолжало учащенно биться. Там, внизу, был город. Ах, как бы ей хотелось сбежать вниз по лестнице, побродить по переулкам! Она бы пришла в себя и позабыла постыдные сцены из своего сна. Глядя из окна, можно было различить широкую серебристую реку и лунные блики на водной глади. Над Карловым мостом мелькали небольшие факелы.
Анна Мария прерывисто дышала, словно после долгого бега. Она вытерла рукой лоб и тут же почувствовала холодный пот. Влажные кончики пальцев стали липкими, как будто это был вовсе не пот, а кровь. Анна Мария сжала ладонями виски. Она продолжала смотреть на ночной город, но перед глазами снова и снова проносились сцены из ночного кошмара.
В мыслях юная графиня то и дело возвращалась в отцовский дворец и никак не могла позабыть его звуков, его вида, хотя большинство из тридцати обитательниц монастыря поддерживали ее как могли, помогали ей влиться в новую жизнь, начинавшуюся каждый день около семи часов, с утренней мессы.
Мать Анны Марии умерла три года тому назад, старшая сестра давно была замужем, а три старших брата жили не в Праге, а в Вене, где отдавали свой долг родине при дворе кайзера.
Отец долго искал обитель для дочери, но желаемое место в женском монастыре Анна Мария смогла получить только после нескольких прошений. Девушка не возражала. Она не могла жить с отцом до конца своих дней, кроме того, светская жизнь стоила очень дорого. Она останется в монастыре не меньше чем на полгода, до предполагаемого замужества, и только летом станет сопровождать отца в поездках по его имениям и, может быть, встретится со своими неженатыми братьями.
Анна Мария пыталась разглядеть в темноте дворец своего отца, но ей не удалось различить его среди большого количества темно-серых зданий, и она начала молиться. Она прошептала: «Пресвятая Дева Мария…» Эти слова казались ей чужими, но графиня продолжала испуганно шептать. Ночная прохлада давала о себе знать, поэтому Анна Мария закрыла окно и стала одеваться. Девушка чувствовала необычайную слабость, и платье показалось ей очень тяжелым. Сразу же захотелось пойти исповедаться, но Анна Мария отказалась от этой мысли. Такая набожность бросилась бы всем в глаза.
