Девушка была совсем юная и явно хорошенькая, но от её красоты не осталось и следа. Правый глаз у неё заплыл, щеку покрывал огромный синяк, губы распухли от удара кулака.
С искаженном от боли лицом она еле шла, опираясь на женщину-полицейского.
В зал, где должна была проводиться очная ставка, вошла жалкая тощая фигурка. Рваное платье скрывалось под наброшенным на плечи одеялом.
Миллер и Брэди сидели на скамье у дальней стены. Брэди первым её заметил. Он коснулся плеча соседа, и Миллер, затушив сигарету, встал ей навстречу. Несколько секунд он пристально вглядывался в нее, как сделал бы это врач при виде пациента. Девушка отшатнулась от этого странного черноглазого парня с бледным лицом. Непреклонный взгляд пронизывал её насквозь.
Сержант криминальной полиции Ник Миллер ужасно устал. Устал так, как не уставал уже давным – давно. Вот уже десять часов он пребывал в непрерывном напряжении. Сначала он выезжал на два взлома и бандитское нападение на улице. Затем его вызвали в гостиницу около рынка, где в драке пырнули ножом молодого парня. Едва закончив неизбежные формальности, пришлось отправился в район порта, где поступило заявление о жестоком обращении с детьми. Вдвоем с инспектором они нашли трех изможденных малышей, запертых в темной вонючей кладовке без окон. Они там жили, как звереныши.
А теперь ещё и это…
В пять утра – а утро было промозглое, февральское – не было сил кому-то сочувствовать. Но лицо девушки было искажено страхом, она многого натерпелась. Он постарался улыбнуться, и эта улыбка резко поправила её состояние. Ник словно окутал девушку теплым взглядом, и она сразу оттаяла, на её глазах показались слезы.
– Все будет хорошо, – сказал он. – Все наладится. Через пару минут все кончится, – и обернулся к Брэди.
– Давай, показывай.
Согласно кивнув, Брэди нажал красную кнопку на небольшой панели на стене. Яркий свет залил возвышение в конце зала. Вслед за тем открылась боковая дверь и гуськом вошли шестеро мужчин. За ними следовали двое полицейских.
Миллер осторожно взял девушку за руку, но не успел ещё сказать ни слова, как та задрожала всем телом. С большим трудом она подняла дрожащую руку и указала на первого из задержанных – крепкого мужчину с бычьим затылком и большим шрамом на правой щеке. Девушка попыталась что-то сказать, но лишь сдавленно застонала и потеряла сознание. Крепко прижав её к себе, Миллер взглянул на возвышение и сказал:
– Ладно, Мачек, с вами мы ещё поговорим.
Джек Брэди был плотным мощным ирландцем, удар его кулака обладал огромной силой. Уже двадцать пять лет он служил в полиции и изо дня в день вновь и вновь сражался со злом во всех его проявлениях. Четверть века он открывал для себя все более жуткие глубины человеческой извращенности. Его вера в добрые качества человека постепенно гасла, и он становился все более жестким и озлобленным, человеком, которого невозможно было ничем удивить. И вдруг случилось нечто непредвиденное: пришлось схватиться врукопашную с двумя грабителями, его спустили с лестницы и бросили в глухом переулке с разбитой головой и двойным переломом ноги.
Большинство его коллег не оправились бы от таких увечий, но только не Джек.
Джек Брэди оказался крепким орешком. Сначала пастор причастил его, а потом взялись за дело хирурги с целой командой медсестер. И через три месяца сержант Джек Брэди смог снова приступить к своим обязанностям.
О неприятном происшествии напоминала лишь едва заметная хромота.
Он был снова в порядке, но стал немного другим. Все обратили внимание, что он чаще стал улыбаться. Он больше не был неприступным полицейским, с которым каши не сваришь, а изменил свои взгляды на жизнь. Пройдя через собственные страдания, он научился сочувствовать другим.
Девушка дрожащей рукой подписала протокол. Он помог ей встать и кивнул женщине-полицейскому.
– Детка, все уже позади, – сказал он девушке. – Ничего дурного с вами больше не случится.
Тихо всхлипывая, девушка ушла. Вошел Миллер с телеграммой в руках.
– Джек, не растрачивай попусту свое участие к этой молодой особе. Я только что получил на неё данные. Она была осуждена за кражу, затем за соучастие в квартирном грабеже и за нелегальное хранение наркотиков. В ноябре прошлого года ей удалось бежать из колонии в Петерхилле. – Бросив телеграмму на стол, Миллер добавил: – Нам достаются самые лакомые кусочки.
– Но Мачеку все равно ничего не светит, – возразил Брэди. – Как бы там ни было, перед нами очень запуганная девочка.
– Миленькая и аппетитная, – добавил Миллер. – Только этого мне и не хватало.
Зевнув, он полез за сигаретой, однако пачка оказалась пустой. Досадливо скомкав её, он пробурчал:
– Длинная выдалась ночь.
Раскуривая трубку, Брэди согласно кивнул.
– Скоро она закончится.
Дверь резко распахнулась, и двое конвойных ввели Мачека, который плюхнулся на стул. Миллер обратился к одному из сопровождающих:
– Принесите, пожалуйста, чашку чая и пачку сигарет.
