Раздается звук телефона Купера. Текстовое сообщение. Он переводит глаза с экрана на меня.
— Ты должна пригласить парня потанцевать, — говорит он. Купер внимательно изучает толпу и указывает на невероятно симпатичного парня за столиком напротив: — Вот этого.
Он блондин в синей рубашке на пуговицах и в брюках цвета хаки. Загорелый. С дорогой на вид стрижкой. Я бы никогда не пригласила такого на танец. Я бы никого не пригласила, а если бы и пригласила, то точно не такого парня
— Я не буду делать это, — процеживаю сквозь зубы
— Тогда они выложат содержимое твоего блокнота в интернет, — говорит Купер.
Я глупо моргаю, не веря своим ушам.
— Они выложат содержимое блокнота в интернет?
Что, черт возьми, не так с этими людьми? Серьезно.
— Что, черт возьми, не так с этими людьми? — уже вслух восклицаю я.
— Они недовольны твоим комментарием, из-за которого я не поступил в Браун, — отвечает он. — А еще ты бросила меня.
— Бросила тебя?
— Да, ты бросила меня. Из-за того, что я один из «318».
— Да ты
Купер пожимает плечами, одним глотком допивает напиток, встает и идет к «318». Я остаюсь сидеть в громадной кабинке одна-одинешенька. Опускаю взгляд на диванчик в надежде, что возможно — всего лишь возможно — Купер принес блокнот и чисто случайно забыл его тут. Разумеется, там ничего нет.
Я возвращаюсь к подругам, голова кружится от жара клуба, гула алкоголя и шока от всего произошедшего.
— Что он сказал? Что он сказал? — спрашивает Кларисса. Она вскакивает со стула и перепрыгивает с одной ноги на другую на своих высоких серебряных босоножках.
— Сказал, что я должна пригласить парня на танец.
— Какого парня? — спрашивает Марисса.
Я показываю на него.
— Ах, он милашка, — вздыхает Кларисса. — Счастливица.
— Бессмыслица какая-то, — говорит Марисса, которая явно соображает чуть быстрее Клариссы. — Зачем они сказали тебе пригласить того парня на танец?
— Не знаю, — отвечаю я, уставившись на него. — Вероятно, он какой-нибудь маньяк, и они знают, если я приглашу его на танец, то в итоге окажусь в каком-нибудь мусорном контейнере: мертвая и расчлененная.
И как только эти слова слетают с языка, я понимаю, что это не так. В голове всплывает кое-что. Кое-что из моего фиолетового блокнота. Кое-что, что я написала в прошлом году однажды ночью, когда Кейт вернулась домой из «Исцеления», и, видимо, очень-очень весело провела время. И тогда я написала:
И тут до меня доходит. «318» каким-то образом решили заставить меня сделать все то, о чем я писала в блокноте. Все то, чего я боюсь. Все то, что я записывала с седьмого класса. А если я не подчинюсь, тогда они опубликуют содержимое блокнота в интернете, и все в школе — нет, все, у кого
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Это я во всем виновата. Если бы я не была настолько глупа, чтобы подумать, будто Купер Марриатти действительно хочет со мной встречаться, тогда бы не попала в эту передрягу. Но в тот день, когда он появился у меня на работе, он выглядел таким привлекательным и милым, что мне захотелось в это поверить. Что, собственно говоря, и произошло.
Я работаю на полставки в пейнтбольном клубе и горячие парни для меня не редкость. Даже наоборот, все наши клиенты — это горячие парни. Естественно, большинство из них меня не замечает, а у многих вообще проблемы с управлением гневом, именно поэтому они и играютс в пейнтбол.
Но Купер чем-то выделялся. Тем, как он склонился над стойкой и заговорил со мной. Тем, как задавал кучу вопросов о пейнтболе, даже когда стало очевидно, что он уже получил самую исчерпывающую информацию.
Естественно, я знала Купера, но, по правде говоря, никогда не обращала на него внимания. Он из того типа парней, по которым сходили с ума все девочки, кто скорее подошел бы к моей сестре Кейт. Я никогда не позволяла себе слишком сильно увлекаться такими парнями: ими следует восхищаться издалека, как картиной или знаменитостью.
После раунда в пейнтбол Купер вернулся в магазин и провел остаток дня со мной: разговаривал, смеялся, покупал мне газировку из автомата. А когда он поинтересовался, во сколько у меня заканчивается смена и хочется ли мне прогуляться, я согласилась. После прогулки Купер пригласил меня на ужин, отвез домой и даже проводил до порога. А на следующий день в школе ожидал у моего шкафчика.
И только через шесть недель туман в моей голове стал рассеиваться. Я решила обыскать его комнату, когда мы занимались у него дома. В том, что я начала сходить с ума, нет моей вины. Тут виноваты окружающие. В свое оправдание скажу, что никто в школе не мог понять, как такая простушка как я могла подцепить кого-то вроде Купера Марриатти. Это и превратило меня в параноика.
