Джон, тесно прижимая девушку к своей мускулистой груди, неистово, со всей страстью, на которую только был способен, целовал ее мягкие и податливые губы, чувствуя, как ее нежные пальчики зарываются в его волосах на голове, невольно срывая этой безобидной лаской стон с его уст. Ее губы, глаза, даже запах тела, сводили его с ума, туманя разум. Тоже самое происходило и с Эмили — страсть и внутренний огонь наполняли всю ее сущность, заставляя еще теснее прижиматься с этому мужчине, отвечать на его, пьянящие разум, поцелуи, отдавать ему всю себя.
Их поцелуй прекратился только тогда, когда обоим уже не хватало воздуха: сердце билось с невероятной скоростью, в голове шумело, в глазах все расплывалось, а легкие стали наполняться свежим, пропитанный хвойным запахом, воздухом. Через минуту, в голове стало проясняться, а сердце начало биться ровнее. А Джон и Эми смотрели друг другу в мерцающие огнем глаза, находя в них свои отражения.
Первым тишину нарушил хриплый шепот Охотника:
— Что… что это было? Почему мы… я не понимаю. — Он все еще удерживал девушку в своих объятьях, глядя в ее завораживающие зеленые глаза.
— Я… я не знаю, — таким же, хриплым от страсти, голосом тихо ответила она, понимая, о чем он хотел ее спросить.
Мужчина, тепло улыбнувшись девушке, тихо произнес:
— Я — Джон.
— А я — Эмили, — тоже улыбнувшись, ответила она, глядя в его невероятные, мерцающие синим пламенем, глаза. А затем, хихикнув, прошептала: — Вот и познакомились.
— Да уж, какое-то странное знакомство у нас произошло, — произнес Джон, бережно опуская Эми на землю, но не выпуская ее из своих объятий. — Не знаю, что между нами произошло: я словно голову потерял от начавшей переполнять меня изнутри нежности, словно я обрел только что нечто очень важное и ценное для себя, словно я, наконец-таки, приобрел потерянную часть своей души. Эми, ты — моя душа, — с непередаваемой нежностью прошептал он, глядя сверху вниз в ее наполненные счастьем глаза.
— У меня… я, — тихо начала девушка, — испытываю те же чувства и эмоции. У меня такое ощущение, что ты, в один миг, стал очень близок и дорог мне, ты заставляешь мою душу парить от счастья. Такого еще никогда со мной не происходило, — призналась Эми, высоко приподняв свою голову, чтобы взглянуть в его прекрасные синие глаза, которые смотрели на нее.
Джон, нежно проведя пальцем по контуру ее прекрасного личика, тихо прошептал:
— Нужно убираться от сюда, и поскорее. Ты со мной, сокровище мое нежданное?
Положительно кивнув, девушка, с ухмылкой на лице, произнесла:
— Разумеется я с тобой, не желаю тут более оставаться ни минуты. Я ничем не обязана этим шавкам, и не мои проблемы, что у них на меня были какие-то грандиозные планы. У меня в приоритете другие желания, и я выбираю иной путь, нежели стать подстилкой Джека.
— Тогда идем. — Джон, выпустив Эми из объятий, наклонился и поднял свой клинок, лежащий в траве, и пряча его в ножны за спину. — Ты сможешь передвигаться так? — спросил мужчина, намекая на ее босые ноги.
— Не знаю, — ответила она, но, немного подумав, предложила: — А что, если мне обернуться волчицей? Так будет удобнее, да и быстрее намного.
Джон хмыкнул, и согласился с ней:
— Да, это очень даже неплохая идея.
Кивнув, Эми напряглась и… ничего не произошло. Она в полнейшем недоумении посмотрела на Блэка и спросила:
— А… Как это вообще работает, а?
— Погоди, — перебил он девушку. — Ты когда волчицей-то стала? — Во взгляде появилась некая подозрительность, от которой по телу Эми пробежали неприятные мурашки.
— Ну, сегодня, минут сорок назад. А что?
— Капец! — сокрушенно протянул он. — Ты же, получается, новообращенная. Неопытная совсем… Ладно, потом с этим разберемся, он в данный момент тебе придется бежать в человеческой форме. Ты вообще как, быстро бегаешь?
— Э-э, нет, бег и я — две абсолютно, ну вот совершенно, не совместимые вещи. С детства бегать ненавижу.
Джон, мрачно нахмурив брови, потер лицо руками и выдал:
— Плохо. Нужно обязательно тренировать тело. Бег — самое лучшее для этого упражнение. Как только мы выберемся из этого болота, в котором увязли по вине тех шавок облезлых, я сразу же возьмусь за твою тренировку. — И Джон, весьма довольный собой, широко улыбнулся.
Девушка, гневно взглянув на него, уперла руки в бока и уверенно произнесла:
— А вот фиг тебе! Не буду я бегать. Понял?
Удивленно вскинув брови, Джон по-новому взглянул на Эми.
— Противишься? О-о-о, ты ж моя строптивица. — Он, подмигнув ей, лукаво улыбнулся. — А теперь давай, все-же, свалим отсюда? А? Хочешь, я тебе свои ботинки дам, чтобы бежать стало комфортнее?
Блэк, не ожидавший от Эмили никакого подвоха, уже даже развернулся, чтобы покинуть эту, довольно симпатичную, поляну, когда услышал:
— А давай!
Мужчина медленно повернулся обратно и с недоумением во взгляде посмотрел на девушку, которая, гордо вскинув подбородок, решительно смотрела на него.
— Не понял — чего давать?
— Ботинки, говорю, свои давай. И нечего на меня так смотреть — сам предложил, так что давай, не заставляй девушку ждать. И вообще, у меня ноги замерзли.
