– Не надеюсь я на него. Я его терпеть не могу.
– Оно и видно, – Дагни прикусила нижнюю губу, но больше ничего на эту тему не сказала. – Подними руки и растопырь пальцы.
Я подчинилась, а она, взяв угольный карандаш, принялась рисовать на каждом кончике странные руны.
– Красивые, – сказала я. – Что они означают?
Улыбка Дагни померкла, когда она показала собственные руки. Ее кожу покрывали черные татуировки.
– Красивые кандалы – вот что это такое. Знак девушки из «Жаворонка». – Дагни пошевелила мизинцем, на котором не хватало кончика. – Когда ты отработаешь часть долга, то, вот, теряешь часть кандалов.
Я прижала ладонь ко рту.
– Кривы могут увезти тебя отсюда, я уверена.
– У меня есть причины остаться.
– Да что может тебя здесь удерживать?
Ее глаза заблестели.
– Это история для другого раза. – Дагни снова хлопнула в ладоши. – Тебе нужно переодеться.
Утешительница подняла белое кружевное платье с оборванной каймой. Я поискала взглядом занавеску, но комната как-то не располагала к уединению.
– Отвернитесь, – я ткнула пальцем в мужчин, которые все бросали взгляды в нашу сторону.
– Да ладно тебе, лапочка, – сказал Раум.
Я поджала губы.
– Отвернитесь, сейчас же.
Один за другим они ворчали и отворачивались к стенке. Глаза Кейза горели мучительным темным золотом, между нами висела сотня невысказанных слов, пока наконец и он не стал лицом к двери.
Через несколько мгновений я уже сняла тунику и штаны, а затем, перенося вес с ноги на ногу, втиснулась в узкое, пахнущее мускусом платье. Когда Дагни защелкнула серебряную застежку у меня на шее, лиф лишил легкие остатка воздуха.
Я подергала за рукава, соблазнительно спадающие с плеч, и все пыталась поправить низкую линию декольте, которая едва прикрыла мне грудь.
– Нет, подруга, пусть будет видно. – Дагни шлепнула меня по руке и протянула меховой шарф, похожий на лисий хвост. – Это нужно обернуть вокруг талии.
Затем в качестве примера она распушила свой мех так, что тот стал выглядеть, как ее собственный хвост.
– Ну и зачем мне хвост?
– Ведь это Охота! – воскликнула Дагни драматичным голосом, набрасывая мех себе на шею. – Ты должна стать похотливой, неотразимой хульдрой.
– Ты же несерьезно.
– Серьезно, – сказала она, нахмурившись. – Костюм во время Охоты нас и продает, а клиент желает лесную искусительницу, – она провела по моему носу кончиком хвоста. – Чтобы сыграть настоящую хульдру, непременно нужен хвост. А теперь снимай ту сумку, что ты надела.
Моя рука метнулась к рунному кошелю с флаконами памяти.
– Нет, она останется.
– Но она же портит весь вид.
– Придется как-то подстроить вид под нее.
– Но…
– Сумка останется, Даг. – Повелителю теней не нужно было повышать голос, чтобы его было слышно через всю комнату. От хриплого звука по моим рукам побежали мурашки.
Дагни вздохнула.
– Ну ладно, я попытаюсь ее спрятать.
Когда я оделась, меня подозвал Кейз, а в таком откровенном наряде я очень не хотела стоять столь близко к нему.
Он повел себя как ни в чем не бывало и указал на грязную арену на той стороне улицы. По каменистым дорогам гремели приветственные вопли и стук копыт. На верхнем ярусе трибун находились ложи из деревянных планок, вмещающие до пяти человек.
– Встретишься с ним в одной из верхних лож, – сказал Кейз.
– А как я выберусь?
Он попятился к двери, через которую мы вошли.
– Об этом не волнуйся.
– Ты просишь о немалом доверии, в то время как сам мне его не оказываешь.
– Жизнь весьма несправедлива, не так ли? Ну, мы пошли. У нас еще одна встреча, – он подал остальным знак уходить.
– Какая еще встреча?
Он что, оставлял меня с этим один на один?
Кейз вновь взглянул на меня и сказал лишь:
– Бьемся до конца.
Я слышала, как эта фраза ходила по гильдии, и едва могла поверить, что он сейчас предложил мне слова Кривов.
– Не переживай, он никогда никому слишком много не рассказывает. Ровно столько, сколько нужно, – сказала Дагни, когда Кривы ушли. – Ну пойдем. Познакомлю тебя с герром Дофтом.
Оказавшись снаружи, я не могла дышать, и не только из-за вонючего воздуха.
Все слишком быстро становилось реальным.
Дикая Охота прибывала в разные регионы в разные сезоны. Мне никогда не разрешали сходить, но я смотрела издалека, и арена Скиткаста не шла ни в какое сравнение с большим игровым полем в Клокгласе, с его мягкой травой, красной дорожкой для скачек и гладкими каменными скамьями для зрителей.
Здесь же центральная арена размещалась на комковатой земле без травы, а трибуны были деревянными и старыми. БÓльшая их часть, казалось, была готова обрушиться, если еще хотя бы кто-то усядется на шаткие скамьи. Больше грязи, больше вони, но тот же самый восторг жил в звуке стучащих копыт, в наездниках в больших рогатых шлемах, пригнувшихся к шеям лошадей в погоне за финальным призом.
В конце великого охотника наградят корзинами, полными приятных вещей: например, мяса со специями и сладкого вина, шелковых туник и шерстяных дублетов, отполированных рогов и стальных кинжалов, и монет – кучи монет.
Людей было так много, что они сидели плечом к плечу, болея за своих любимых наездников.
