– Постой! – выкрикнул Дофт. – Та женщина, твоя альверка, она залезала мне в голову. Она копалась в моих мыслях. И ты, и я оба знаем, кто она такая и что это будет значить. Отвезем ее в Черный Дворец – и поделим награду пополам. Лорд Магнат сделает тебя проклятым аристократом за то, что доставишь такую, как она.
Тени рассеялись.
Вспотевший Дофт, тяжело дыша, поднял глаза на застывшего Кейза.
Босвеллу потребовалось еще мгновение, чтобы прийти в себя, но вскоре он рассмеялся.
– Боги. Она что, не знает? Тебе стоит ей рассказать; довольно бесчестно не оставить ей и шанса.
Я нахмурилась.
– О чем он говорит?
– Он ненормальный, – ответил Кейз, но я как-то не очень поверила ему. Тот мужчина у Салвиск точно так же хотел меня продать.
Кейз дернул рукавом, и новый стилет скользнул ему в ладонь.
– Нож-отмычка. Сделан из бронзы, – прошептал Эш, не удержавшись. – Порезы быстрые, но глубокие. Много урона.
– Зря ты не заткнулся, Босвелл, – Кейз чиркнул ножом поверх рта Дофта, неровная линия прошла от носа до подбородка. Застонав, чиновник сплюнул кровь. Голос Кейза потемнел. – Но ты всегда слишком много трепал языком.
Дофт попытался отодвинуться, но Кейз сунул пальцы в рот Дофта и быстро провел клинком по основанию его языка.
Я сглотнула желчь. Эш щелкал пальцами, а Исак стоял стойко и тихо, пока мы все наблюдали, как Кейз вырывает жилистую розовую массу и швыряет ее на пол.
Дофт захлебывался кровью, льющейся в горло, и покачивался, готовый потерять сознание.
Кейз вытер кровь со своего ножа о его голову.
– Вечно бормочешь и треплешься ни о чем. Давно пора замолчать.
Движением более быстрым, чем вздох, Повелитель теней провел краем ножа по шее мужчины.
Босвелл открывал и закрывал рот, как рыба, которую выкинули из воды, хлюпающие звуки вырывались из его горла. Красное пятно расцвело у него на груди, и вскоре он свалился в лужу собственной крови.
– Ты убил его, – сказала я, чувствуя небольшую тошноту от этой мерзости.
– Да. А ты в самом деле удивлена? Мы что, снова будем спорить об аморальности моих поступков? – Когда я ничего не ответила, он накинул капюшон на голову и убрал стилет в ножны. – Пора выдвигаться, иначе нам отсюда не выбраться. Все, пошли.
Точно по плану Гуннар отодвинул дерн и ветки, составляющие крышу ложи, и похлопал Малин по голове.
Она вздрогнула и посмотрела наверх.
– Гуннар?
Ловкий Крив присел над пыльными перекрытиями и указал на узкую выемку в крыше.
– Надеюсь, ты умеешь лазать, Мал.
С окровавленными руками я поднялся на ноги и затянул месмером лицо и глаза.
Малин смотрела прямо на меня, а тем временем в моем рту плясала дюжина слов, которые я хотел сказать. Признания в тошнотворной ярости, которую вызвал у меня Дофт, прижав ее своим телом к полу. Облегчение, с которым я вырезал его язык, осмелившийся заговорить о ней. Она все слышала, и я не мог дать ответов на ее очередные вопросы, которые она так любила задавать.
Она первой разорвала зрительный контакт и протянула руку Гуннару.
Он помог ей вскарабкаться на перекрытия и наружу, через дыру в крыше ложи. Исак и Эш последовали за ней. Я шел последним, взобравшись на неровную крышу, ни разу не обернувшись на ту мерзкую картину, что мы оставили за собой. Гуннар повел нас, делая осторожные шаги к краю крыши, а затем спрыгнув с нее.
– Давай, – сказал Эш, подтолкнув Малин чуть пониже спины, когда та засомневалась.
Она дважды хрустнула большим пальцем. Сделала глубокий вдох и, так и не выдохнув, прыгнула вслед за Гуннаром.
Падать было недолго. Шаг или два – и вот уже друг за другом наши ноги громко приземлились на узкий выступ, по которому рабочие и крепостные могли передвигаться вдоль трибун, незаметно проводя ремонт.
Наш следующий этап – воссоединиться с остальной частью гильдии, а затем проскользнуть через задний переулок к гнезду Фалькинов. Мое пошаговое прокручивание плана прервал всхлип. Малин стояла возле Гуннара, прижав ладони к голове, и дрожала.
– Я больше не хочу здесь быть, – проговорила она в ночь, ни к кому не обращаясь.
Пекло, ее охватывала паника. Все, что сегодня произошло, несомненно, начинало до нее доходить. Такое иногда случалось, даже с Кривами. Оцепенение от большого количества крови и насилия охватывало наши умы, пока инстинкт выживать не вытаскивал из него.
Сейчас некогда было паниковать.
Я обхватил ее лицо руками.
– Посмотри на меня. – Она моргнула, переводя взгляд в мою сторону, и я сжал ее крепче. – Дыши со мной. Я буду рядом, пока это не пройдет.
Не отводя глаз, Малин накрыла мои руки, а затем мы одновременно принялись делать глубокие вдохи и шумные выдохи. Еще три раза – и ее тело стало менее деревянным.
– Лучше?
Она кивнула; большими пальцами она рисовала медленные круги на моих руках.
Не успев слишком сильно задуматься о ды́мке, затуманившей разум, я взял ее за локоть и подвел к краю платформы.
– Мы еще не выбрались, – сказал я, возвращаясь к резкому тону, которого должен был придерживаться. – Не теряй голову и не подставляй всех нас. А теперь прижми руки.
– Прижать?
