Я захлебнулась собственным вздохом, когда Кейз улыбнулся мне и коснулся меня. Кончики его пальцев дразнили изгиб моей груди, исследуя формы и одновременно уничтожая меня.
Как же много всего изменилось с той первоначальной сделки с Повелителем теней. Я боялась его, отчасти даже ненавидела. Теперь же все, о чем я могла думать, – это то, как сильно я хотела, чтобы он проник в меня, как его прикосновение станет воспоминанием, которое я никогда никому не отдам. Таким, которое я буду вызывать снова и снова, с надеждой на многократные повторения.
Мои руки легли на его пояс, и я медленно потянула за него. Кейз хрипло выдохнул, выдавая свое желание. Его лоб уперся в мой. Он прижал ладони к стене по сторонам от моей головы, широко расставил ноги и дал мне волю делать то, что я хочу.
Именно этим я и намеревалась заняться.
Пока дверь не грохнула о стену, заставив нас резко остановиться.
– Что вы делаете? – в дверях, потирая сонные глаза, стоял Эш.
Великое пекло.
Кейз отшатнулся, как будто я обожгла его.
– Эш. – Он прочистил горло и встал передо мной, чтобы скрыть от посторонних глаз. Тем временем я пыталась отдышаться. – В чем… в чем дело?
– Ханна, – сказал Эш, как будто ему и дела не было до сцены, которую он застал. Была в этом мальчике восхитительная невинность. Причем столько, что я едва ли могла найти в себе силы разозлиться за то, что он нас прервал.
– Снова кошмар, – продолжал Эш, – она зовет тебя.
Наше мгновение на этом закончится. Я поняла это, как только Кейз перевел взгляд на меня. Он много чем был, но даже у Повелителя теней не хватало сил игнорировать зов маленькой Ханны.
Его взгляд сказал мне сотню вещей. Сожаление, жажда, желание.
Кейз провел пальцами по взъерошенным волосам и пошел за Эшем. Он был выведен из равновесия, и я знала: ему хватит времени, дабы множество раз проанализировать то, что здесь произошло.
Хватит времени, чтобы снова возвести те стены, которые, как он думал, меня оберегали. Времени, чтобы я поняла: если он это сделает, мне будет еще больнее.
– Ты должен был узнать об этом, чтобы тщательно подготовиться, – сказал Фиске, сцепив руки за спиной.
Мои плечи напряглись, и я кивнул.
– Мы будем поглядывать за спину.
Он нахмурился.
– Нужно больше, Кейз. Гораздо больше. Я не пойду, если ты не заверишь меня, что сделаешь все, дабы вернуться вместе с нами.
– Фиске, – сказал я, пытаясь звучать невозмутимо, – я не планирую завтра ночевать в Черном Дворце.
Он не выглядел успокоенным, но с Фиске редко такое бывало, если поднималась эта тема. Он больше не спорил и оставил меня, натянуто улыбнувшись.
Худшее в предчувствиях Фиске проявлялось, когда они касались тебя. Что я должен был делать с его неправильным, гадким ощущением того, что все может пойти не по плану? У нас не было времени подстраиваться.
Мы выступали утром.
Помимо волнений о себе, как мне еще не переживать о Малин?
Как мог я доставить ее в место, где жестокие мужчины на клочки ее разорвут, если узнают про ее месмер?
Я был на волосок от битвы, которой никогда не хотел. Глубокий, беспощадный ужас вскарабкался мне на плечи.
Если я откажусь пойти на этот шаг, Малин отправится без меня. Она Хагена не бросит. У меня не было иного выбора, кроме как оставаться рядом с ней, и мы либо преуспеем в афере, обычной для Кривов, либо развяжем войну.
Мой взгляд упал на платье в чехле, висящее возле окна моей комнаты на верхнем этаже.
Инге сдержала слово. Этим утром Това и Линкс ездили забирать платье, а также проследить за нанесением кристальной пудры на изящный камзол Лорда Ниалла.
Если когда-то эликсиры Никласа и должны были сработать, то именно с этим порошком.
Наши дела со швеей были официально окончены, и теперь остальное было в наших руках. Если мы сумеем попасть в цель, может, нам и удастся уйти с победой и невредимыми.
Если только я не продолжу играть в ту опасную игру, которую начал в наших собственных стенах.
Я потерял голову, поддался желанию и прикоснулся к Малин. Поцеловал ее. Попробовал ее на вкус. Боги, я бы умер, чтобы вновь его ощутить.
Когда меня схватили на маскараде, мне едва минуло тринадцать лет. Уже не маленький мальчик, и к тому времени я уже заметил, что моя соседка по сеновалу – это девушка, которая творила странные вещи с моим телом, если я слишком долго на нее смотрел.
Тогда она волновала мое беспомощное мальчишечье сердце, а теперь пробралась в то почерневшее, скукоженное нечто, что от него осталось. Это было не доброе сердце, не щедрое, не теплое. Но оно принадлежало ей. Это, несомненно, затуманит мой разум и подвергнет нас всех опасности. Лучше вернуть ту дистанцию между нами. Последние день и ночь я неплохо справлялся.
Кто-то мог бы сказать, что прятаться в собственной комнате – трусость, а я предпочитал звать это мудростью.
Следовало догадаться, что это лишь вопрос времени, когда мое везение закончится.
Тихий стук у двери прервал мое одиночество. Мое тело вздрогнуло при звуке ее голоса.
