С потолка посыпался гравий, скалы дрогнули в последний раз, и все стихло.
Биолог толкнул Хашима.
– Жив? Ничего не повредил? Мальчик затряс головой, вцепившись обеими руками в плечо Рокотова.
– Тихо, тихо, тихо! Не бойся, это, наверное, землетрясение... Ничего страшного, мы живы-здоровы. Сейчас будем выбираться.
То, что происшедшее не было природным катаклизмом, он понял сразу, еще не успели затихнуть раскаты подземного гула. Двойной удар и мощность толчка явственно свидетельствовали о взрыве большого количества динамита. Эпицентр находился у них за спиной, в начале тоннеля.
“Нормалек, – подумал Влад и посветил фонариком на спящего Хашима. После стресса, вызванного неожиданным взбрыкиванием горы, он вколол мальчику порцию успокоительного и уложил отдохнуть. – Проснется свеженьким как огурчик.
Влад осторожно поднялся и подошел к последней запертой им двери. Включил на секунду фонарик и проверил фиксатор замка.
“Какой я все-таки молодец! Нас могло расплющить ударной волной. А так – двери помешали. Ну, первые пять-шесть, естественно, снесло. Сколько ж я их за нами закрыл? Семнадцать или девятнадцать? Помню – нечетное число... Долбануло прилично. Если судить по сотрясению, не меньше пятисот килограммов тротила. А то и около тонны. Солидно! Только вот вопросец – а как сей динамит сюда попал? Я чего-то не углядел и включил систему самоуничтожения? Вряд ли. Тогда б рвануло сразу, едва я рубильник повернул. Двухчасовой задержки времени не бывает. Разрядился аккумулятор детонатора? Тоже маловероятно. Как питание подключилось, так цепь и должна замкнуться... Остается бомба или реактивный снаряд. А смысл? Но на руках столько взрывчатки сюда никто не потащит! Что ж получается – только мы заходим внутрь, кто-то вызывает авиацию и приказывает разбомбить это убежище? Годится только для примера в учебник психиатрии... Значит, остается одно: ракетный удар по учебному объекту во время тренировочных стрельб. Канонаду мы уже слыхали... Кстати, это объясняет и точность попадания – координаты цели оговорены заранее, посредники зафиксируют отменную выучку личного состава, и кого-нибудь поощрят отпуском суток на десять. В принципе, разумно...”
Владислав поправил сбившееся одеяло, укрывающее Хашима, и привалился спиной к стене. Спать не хотелось совершенно, организм, настроенный на выживание, изыскал внутренние резервы и поддерживал мозг в постоянном рабочем состоянии.
“Долго это продолжаться не может. Ты не супермен, рано или поздно тебе потребуется полноценный отдых. Еще три дня, может пять, – и все. – Рокотов как-никак был биологом и о возможностях человеческого тела знал достаточно. – Сутки, а то и двое придется проспать, чтобы восстановить форму. Только будут ли у меня эти сутки? Что ни день, то приключение новое... Ладно, не раскисай. Хуже, чем в долине, уже вряд ли будет. Там справился, не пропадешь и дальше”.
Хашим перевернулся на другой бок и во сне тихонько заплакал. Рокотов осторожно, чтобы не разбудить, погладил мальчугана по голове.
“Бедный пацан, – у Владислава защипало в глазах. Он вдруг застеснялся и украдкой протер пальцами веки. – Как ему дальше жить? Ни дома, ни родных... – на биолога накатила волна холодной ненависти. – Уроды! Все, решено: найду их и вырежу к чертовой матери!”
Новая цель с прозрачной ясностью сформировалась в мозгу.
“А сможешь? ” – засомневалась частичка сознания, отвечающая за самосохранение.
“Молчи, смогу! Район невелик, примерные повадки этих тварей я знаю. Немного везения – и выйду на их след”.
Внутренний пессимист хмыкнул:
“Ага, народный мститель! Будешь всех полицейских мочить почем зря? Так тебя самого же и пристрелят, только высунься...”
Рокотов встал и принялся ходить взад-вперед по тоннелю, стараясь успокоить взбунтовавшиеся мысли. Ступал он в темноте мягко, как кошка, автоматически поворачиваясь крутом через каждые девять шагов".
