— Скажи мне остановиться, и я послушаюсь… — его руки медленно, но уверенно спускаются с моей талии. Одна застыла спереди на бедре, вторая — сзади.
— Прикажи мне… — он почти умоляет. Я тяну его в это предательское место.
Я чувствую знакомую волну. Власть над этим мужчиной.
Я непобедимая женщина.
И в то же время маленькая беспомощная девочка, которая цепляется за рукав и ждет, когда на нее посмотрят. Вот-вот они обратятся к ней и увидят ее.
Моя цель так близка, я чувствую это.
Рука по-прежнему в сумочке, но она уже не ищет зарядку. Она хочет коснуться его, этого мужчины. Я вытаскиваю ее, и металлическая молния царапает костяшки пальцев. Однако кончики задевают сухой, плотно сложенный лист. Это бумага — и меня моментально потрясает ужасная мысль.
Он схватил меня за бедра и переворачивает к себе. Он впивается в меня губами. И неожиданно мне все равно и на записку в сумочке, и на царапину от молнии, потому что теперь моя рука свободна и она устремляется под рубашку, к его телу.
Мои ладони ложатся ему на плечи, поднимаются к голове, гладят его волосы.
Она заслуживает того, что будет дальше.
Гейб сел напротив Роузи в той же закусочной, где она встретилась с женщиной из бара. Она быстро набрала эсэмэс мужу:
Роузи показала другу записки и рассказала о поездке в Нью-Йорк. Он был весь внимание и не упустил ни единой детали.
— Значит, ее парень оказался мозгоправом — тем самым, к которому она ходила? — уточнил Гейб. Такой же уставший, как и Роузи, он двумя руками сжимал керамическую чашку с кофе.
— Это было бы в ее духе — соблазнить своего психотерапевта, — вырвалось у Роузи прежде, чем она пожалела об этом. — Боже, разве это не ужасно? Как я могу говорить такое о собственной сестре, когда с ней стряслась беда?
Гейб потянулся над столом и взял ее ладонь. Его теплое пожатие утешило ее, и она вдруг подумала, что они с Джо больше не ходят за ручку.
— Роузи, ничто из того, что ты сейчас скажешь или сделаешь, не стоит осуждения. По крайней мере, моего. Это
— Как Митч Адлер, — выпалила Роузи.
Вопреки ее ожиданиям, Гейб даже не дрогнул:
— Да, как Митч Адлер. И этот мужчина, Кевин Броуди, тоже был недостижимой целью, как ни крути. Он был старше, женат, с детьми, и к тому же был ее психотерапевтом. Вот тебе и гора Эверест прямо под боком.
— Господи, Гейб. Я ее так и вижу перед глазами, понимаешь? Сидит в кабинете, беззащитная, но умная. Может быть, даже плачет.
— Знаю. И я вижу. Проходит мимо него чуть ближе, чем позволяют приличия. Ненароком задевает его плечо, и смотрит нежным взглядом.
Роузи вспомнила фотографию на компьютере сестры. В какой-то момент до Лоры дошло, что печаль и тоска не принесут ей желаемого. И тогда она стала сексуальной, неотразимой.
— Она сама не понимает, что делает. — сказал Гейб. — Я правда верю. Страсть переключает ее, как скорости в машине.
— А теперь он мертв, — Роузи зарыла лицо в ладонях.
Гейб, наклонившись к подруге, понизил голос:
— Подожди, уж не думаешь ли ты, что она имеет к этому отношение? Это было ограбление… — Он схватил телефон и открыл ту статью, которую ему прислала Роузи. — Так… здесь говорится: его ударили сзади. Повалили на землю, и мужчина получил вторую травму головы, ударившись о цемент. Час спустя он скончался.
— Ударили сзади… повалили на землю. Неужели дошло до такого безумия? Ты же сам рассказывал нам историю с твоим братом в крепости, помнишь? Как Лора ударила его палкой? С видом дикого зверя?
— Роузи… — Гейб прикусил язык. Ей стало очевидно, что тому нечего возразить. Склонность Лоры к насилию проявилась еще в раннем детстве.
— Она может оказаться большей психопаткой, чем нам кажется, Гейб. Я люблю ее, но бывает, что ты любишь человека и думаешь, что все о нем знаешь, а потом неожиданно выясняются какие-то подробности, и твоим глазам открывается совершенно иной мир.
— Давай вернемся к нашим баранам, — предложил Гейб. — Первый шаг — найти Лору. Вот и все, что нам надо сделать. Потом можно сколько угодно выяснять, что с ней произошло.
