– Это чувство между нами, – наконец выговорила Энн. – Из него ничего не выйдет. Вы должны это понять. И если я хоть сколько-нибудь вам не безразлична, вы уйдете.
Но Дэниел не двинулся с места.
– Вы уйдете немедленно! – почти вскрикнула она, как раненое животное.
Еще несколько секунд он стоял, словно оцепенев, и, наконец, ответил тихо, но очень решительно:
– Я ухожу, но не по тем причинам, которые вы привели. Я еду в Лондон решить проблему с Рамсгейтом, а потом… а потом… мы поговорим.
Энн молча покачала головой. Второй раз ей этого просто не вынести. Слишком больно слушать, как он рассказывает истории со счастливым концом, в которых ей не будет места.
Он направился к двери и еще раз повторил:
– Мы поговорим.
Но только после того, как он ушел, Энн прошептала:
– Нет. Не поговорим.
Она вернулась.
Дэниел услышал это от сестры, которая услышала новость от матери, которая услышала ее прямо от его тетки.
Более эффективной цепочки связи он и представить не мог.
Он и не ожидал, что Плейнсуорты надолго останутся в Уиппл-Хилле после его отъезда. Вернее сказать, он об этом вовсе не думал, особенно потому, что прошло несколько дней, а они все еще оставались в деревне.
Но, как оказалось, было к лучшему, что они не держались подальше от города (под словом «они» он подразумевал Энн). Неделя выдалась очень хлопотной, и ощущение присутствия мисс Уинтер где-то совсем близко от его дома сильно отвлекало бы. Чего Дэниел не мог себе позволить.
Он говорил с Хью. Снова. А Хью говорил с отцом. Снова. Когда, вернувшись, он сообщил Дэниелу, что по-прежнему не считает, будто его отец стал причиной последних нападений, тот взорвался. И тогда Хью сделал то, на чем следовало настоять Дэниелу несколько недель назад. Повез его к лорду Рамсгейту. Поговорить.
Теперь Дэниел окончательно растерялся, поскольку тоже не думал, что лорд Рамсгейт пытался убить его. Может, он глупец, может, просто хотел поверить, что эта кошмарная глава его жизни наконец завершена, но в глазах Рамсгейта не было ярости. Не как при их последней встрече.
Кроме того, он своими глазами увидел воздействие угрозы Хью покончить с собой. Он не знал, гений его друг или безумец, но так или иначе, когда он повторил клятву убить себя, если что-то случится с Дэниелом, зрелище леденило кровь. Лорд Рамсгейт был потрясен, хотя не впервые слышал от сына нечто подобное. Даже Дэниелу, ставшему свидетелем этого жуткого обета, стало нехорошо.
И он поверил Хью. Выражение его глаз… ледяное, почти бесстрастное… в тот момент, когда он подтверждал свою клятву, ужасало.
Так что когда лорд Рамсгейт практически отрекся от мести Дэниелу, поклявшись, что не причинит ему зла, тот ему поверил.
Это было два дня назад, два дня, в течение которых Дэниел почти ничего не делал. Только думал. О том, кто еще хочет его смерти. О том, что имела в виду Энн, когда сказала, что не может отвечать за него. О тайнах, которые скрывала, о том, почему утверждала, что он не знает всей правды. Какого черта она хотела этим сказать?
Неужели это ее хотят убить? Вполне вероятно, кто-то понял, что она вернется домой в его каррикле. Они пробыли в гостинице достаточно долго, чтобы кто-то успел перерезать упряжь.
Он подумал о том дне, когда она вбежала в магазин Хоуби, перепуганная, с дикими глазами. Сказала, что увидела человека, которого не хотела видеть.
Кого?
И разве она не понимала, что он в силах ей помочь? Пусть Дэниел совсем недавно вернулся из изгнания, но у него высокое положение, титул и власть, достаточная для того, чтобы защитить ее и обеспечить безопасность. Да, он был в бегах три года, но при этом мерился силами с маркизом Рамсгейтом.
Дэниел – граф. Очень многие члены общества стояли выше его по статусу. Герцоги, маркизы, члены королевской семьи. Оставалось надеяться, что Энн не нажила врага среди столь благородных аристократов.
Но когда он поднялся по ступенькам Плейнсуорт-Хауса, чтобы потребовать разговора, дворецкий сообщил, что ее нет дома.
Когда же он повторил просьбу на следующее утро, ответ был таким же.
Теперь, несколько часов спустя, он вернулся, и на этот раз тетка лично вышла в холл, чтобы повторить отказ.
– Ты должен оставить бедняжку в покое, – резко сказала она.
Дэниел был не в том настроении, чтобы слушать лекции от тети Шарлотты, так что прямо перешел к делу:
– Мне нужно поговорить с ней.
– Но ее здесь нет.
– О ради бога, тетя, я знаю, что она…
– Честно признаюсь, что она была наверху, когда ты приходил утром, – перебила леди Плейнсуорт. – К счастью, в отличие от тебя, у мисс Уинтер хватило здравого смысла оборвать этот флирт. Но сейчас ее действительно нет.
– Тетя Шарлотта, – предупредил он.
– Ее нет! – Она слегка подняла подбородок. – Сегодня у нее выходной. В выходные она всегда уходит.
– Всегда?
– Насколько я знаю. – Тетка нетерпеливо взмахнула рукой. – У нее свои дела, и… вообще…
«Вообще? Вот это заявление!»
– Прекрасно, – резко бросил Дэниел. – Я подожду ее.
– Вот уж нет!
– Вы прогоните меня из гостиной? – спросил он, не веря ушам.
Она скрестила руки на груди:
– Если придется.
