- Да пьяного, какого ж ещё. Их у нас в городе всего-то десять человек... Ты отвозил его домой на такси ночью, - Олеся быстро тараторила, помогая ему вспомнить недавние события, - но он так и не позвонил мне, и я уже в соцсетях пробивала, но всё бесполезно. Думала уже, что придется дядю, брата маминого, просить о помощи... Он служит в органах и имеет доступ к базе данных. И вдруг - ты! Как хорошо, что я тебя встретила!
Валентин задумался, оценивая услышанное. Он с сомнением посмотрел на неё, беспокойно оглянулся по сторонам и, кажется, начал припоминать:
- Олеся, ну, конечно же... Прости, был так поглощен раздумьями о судьбах влюблённых, что сразу и не признал тебя, милая.
- Я так и поняла! - счастливо рассмеялась Олеся. - Ну, теперь давай, диктуй...
И полезла в карман за мобильником.
- Что диктовать? - не понял он.
- Номер телефона и адрес Иннокентия. Гора не пришла к Магомету, так что Магомету придётся активно шевелить булками.
- В каком смысле булками шевелить? Причём тут Магомет? - встревожился Валентин.
- В смысле идти к горе самому. Диктуй номер и адрес Иннокентия, я сама ему позвоню.
- Да не знаю я адреса... - начал было отпираться мужчина, но Олеся отмахнулась от возражений.
- Здрастье, «не знаю». Ты его домой на такси вёз, всё-то ты знаешь. Давай вспоминай уже.
Валентин нехотя произнёс:
- Да, действительно начинаю припоминать... Пустяковское шоссе, туда мы ехали... Дом... - вздохнул и тихо пробормотал: - Номер двадцать семь корпус два, квартира...
- Окей, записала... Теперь диктуй номер телефона.
Хмурый Валентин продиктовал десять цифр и замолчал, глядя куда-то в сторону.
- Дата рождения! - требовательно произнесла Олеся.
- Это-то зачем?!
- Как зачем? - девушка широко распахнула голубые глаза. - Во-первых, я хочу знать, сколько жениху лет, во-вторых, меня интересует его знак зодиака.
Валентин назвал дату.
- М-да, - хмыкнула Олеся, - в темноте-то было и не разглядеть. Лет на десять я ошиблась в меньшую сторону, потому, видимо, и не нашла его страничку...
- Ладно, давай... - как-то совсем не по-волшебному попрощался с ней Валентин, - я тебе всё сказал, счастливо.
И, махнув рукой, пошел прочь. Двор внезапно ожил: захлопал дверями подъездов, запел домофонами, зарычал автомобильными двигателями и засмеялся десятком детских голосов. Олеся спрятала телефон в карман и, довольно улыбаясь, отправилась в магазин.
***
Фея села ко мне на плечо, отхватив острыми зубками кусочек горькой шоколадки, которую я держала в руке.
- Мне не понятно. Почему он не послал её? Мог вообще-то сказать, мол, ничего не знаю, вижу впервые, топай, девица, куда шла.
- Мог и хуже сказать, - согласилась я, - но что тогда я могла бы придумать для Олесиной истории? Выдумку с участковым ты ведь отвергла...
- Да, но всё равно непонятно как-то, - и фея пристально посмотрела мне в глаза, изогнувшись знаком вопроса так, что её личико оказалось аккурат перед моим.
Я потёрла лоб и, задумчиво прикусив губу, уставилась в никуда, пытаясь разобраться в мотивах внезапной откровенности Валентина. Почему он дал Олесе номер Иннокентия?
***
- Какого лешего ты ей дал мой номер?! - Иннокентий орал в трубку так, что прохожие тревожно оглядывались и прибавляли шаг.
- Да, блин, всё так неожиданно вышло, я сам офигел. Она сказала, что у неё дядя в ментовке работает, кто ж знал-то?
- Да и фиг с ним, с дядей, - злобствовал неудавшийся жених, - она сама деньги отдала, купюры не меченые, пусть попробует сначала что-то доказать.
- А если камеры во дворе нас засекли?
- Да какие там камеры?..
- Видеонаблюдения. Мы с тобой даже не глянули. А у нее дядя - мент.
Иннокентий, помолчав, сказал уже гораздо тише:
- И что мне теперь с этой дурой делать? Она ведь позвонит. Может, симку пока вытащить?
- Извини, брат, у нее есть ещё и твой адрес. Так что лучше будь на связи.
- Блин, ещё и адрес! Ты совсем офигел?! А если она припрётся?
- Лучше поговори с ней сам, наплети что-нибудь про сложные обстоятельства, любовь до гроба, и пусть ждёт.
- Думаешь, поведётся?
- Ну, повелась же тогда, поведётся и сейчас.
- Ох, блин, из-за трёх рублей столько гемора.
***
- Что скажешь на это? - продемонстрировала я свежий текст фее.
- Звучит правдоподобно. По крайней мере, для нас, лиц, далеких от криминального мира.
- Оставляем?
- Давай, - согласилась фея.
- И что теперь?
Слегка ссутулив спину, я по-турецки сидела перед ноутбуком. Мысль не шла, текст не писался, строчки бунтовали и отказывались подчиняться.
- Что случилось? - фея приземлилась на ноутбук и уселась возле тачпада.
Я неодобрительно посмотрела на неё и хмуро пожаловалась:
- Я не знаю, что Олесе теперь делать.
- Как что? Пусть звонит Иннокентию!
- Нехорошо как-то, у меня рука не поднимается писать это. Мы подставляем её. Ведь реально подставляем же!
- Какая тебе разница? Олеся - идиотка. Пусть делает всё, что угодно. Понимаешь... Люди реагируют довольно тривиально: кто-то плачет и обижается, кто-то злится и мстит, но у нас с тобой особый случай, у нас Олеся!
***
