Лора и Джоди берут одеяло за углы. Со своей медицинской кровати Элизабет Ренни видит, как одеяло взмывает в воздух и плавно опускается на диван. Элизабет Ренни почти перестала думать о зиме или о своем слепом глазе. Она знает, что некоторые птицы всю жизнь живут во тьме и пьют нектар ночных цветов, ведомые одним лишь ароматом. Когда она только поселилась в этом доме, то часто ставила летними ночами на подоконники блюдечки с медом. Всякий раз мед исчезал к утру. Его вполне могли съедать белки или мыши, но ей нравилось считать, что фарфоровые блюдечки находили ночные птицы.
Саймона будит странный звук. Мальчик всплывает из глубин сна, напуганный скрипом металлического колеса. Он забыл, что на комоде стоит клетка с хомячками. Теперь он знает их тайну: днем они прячутся, а ночью занимаются спортом. Во вторник Саймон перестанет присматривать за хомячками; за выходные надо с ними попрощаться. Он подтаскивает к комоду стул. Один хомячок бежит в колесе, другой восседает на кофейной банке в ожидании своей очереди. Или они не видят Саймона в темноте, или им все равно, даже когда он прижимает лицо к стеклу.
Горит ночник; свет из коридора сочится сквозь дверь спальни. В доме так тихо, что даже страшно. Саймон знает, что родители спят. Он начал питать надежды на их счет. Иногда он заходит в комнату, а они увлеченно разговаривают и смотрят на него как будто с удивлением. Он уверен, что к его дню рождения все вернется на свои места. Может, ему даже подарят кролика, о котором он мечтает. Заботясь о хомячках, он старается доказать, что готов завести свою собственную зверюшку. Он два раза почистил клетку, помыл латук, отмерил корм наперстком. Если он получит кролика, то научит его спать у себя на подушке. И смастерит ему ошейник из бусинок и ершиков для чистки трубок.
Он отмеряет еще немного корма и открывает проволочную заслонку на верху клетки. Хомячки посматривают вверх, пока Саймон насыпает корм, после чего возвращаются к своим занятиям, как будто его не существует. Он еще немного смотрит на них, затем слезает и оттаскивает стул от комода. Жалюзи на окне подняты, и по дороге к кровати Саймон видит полную луну и застывает на месте, не в силах оторвать взгляд. Небо темно-синее; деревья, красные и желтые днем, кажутся черными на фоне неба.
Саймон засыпает на ходу. На нем фланелевая пижама-комбинезон с молнией и пластиковыми подошвами. Пижама теплая, и оттого спать хочется еще сильнее. Луна, скрип колеса, лучи света из-за двери — может, все это только снится? По соседскому двору идет великан. У него светлые волосы и темная куртка, слишком короткая, с короткими рукавами. Великан встает у сосны, и Саймон замечает, что ему приходится наклонить голову, чтобы не задеть нижние ветки. Саймон трет глаза, но великан не исчезает. Что у него под мышкой? Говорящая арфа? Мешок золота? Саймон зачарованно смотрит. Он не шевелится, как и всегда, когда наблюдает за муравейником. Хомячок в колесе начинает сбавлять ход. Часы на каминной полке в гостиной бьют четыре раза. Если бы Саймон не был таким уставшим, он остался бы следить за великаном. Но во дворе темно и плохо видно, так что Саймон ложится в кровать и накрывается одеялом. Утром он не сможет вспомнить, что видел во сне, а что на самом деле. Когда подойдет проверить хомячков, они будут спать. В соседском дворе брат Джоди, Кит, опрокинет корзину коричневых яиц, когда побежит к машине за своей коллекцией роботов. Целехонькие яйца раскатятся по траве и будут лежать, пока Джоди не соберет их, сидя на корточках и натягивая ночную рубашку на колени.
Саймону подарили белую вислоухую крольчиху по кличке Дора. Всего за месяц она научилась пользоваться лотком и только изредка жует одеяла или запрыгивает на стол, чтобы стащить сахар из сахарницы. К счастью, когда крольчиху впервые выпустили из плетеной корзинки, Нельсон даже не поднял голову. Он продолжает не обращать внимания на Дору, разве что ему уж очень хочется за ней погоняться. Тогда пес скребет когтями по полу. Но крольчиха и ухом не ведет. Нельсон замирает и небрежно оглядывается через плечо, чтобы проверить, что никто не видел его собачьего поведения.
Вонни думала, что возненавидит крольчиху, но быстро полюбила ее. Похоже, на крольчиху тоже действует силовое поле. Как-то раз Саймон оставил дверь открытой, и Вонни нашла Дору на крыльце, явно напуганную холодным открытым пространством перед нею. Вонни подняла ее и почувствовала, что крольчиха дрожит. Она посадила Дору на кухонный стол и насыпала ей в блюдечко сахара. Недавно Вонни обнаружила, что может выходить из дома и ехать почти куда угодно, но только с Андре. Она понятия не имеет почему, но когда Андре рядом, силовое поле исчезает. К началу декабря она не только научилась ездить с Андре в школу Саймона, но и сумела отвести сына в класс. Андре начинает верить, что Вонни излечилась. Он радуется, видя, как Вонни спокойно помогает ему собираться, чтобы доставить мотоцикл в Провиденс. Но когда он подходит к дверям, Вонни паникует и умоляет его остаться.
