– И потом, – добавил я, – глядя на промашки мироздания, цунами, бури, землетрясения, вымирание видов, всевозможные недуги, поражающие людей, смертоносные вирусы и убийственные бактерии, я думаю, что Бог не мастер, а всего лишь подмастерье. Сколько бесплодных попыток! Возьми природные катастрофы! Посмотри на рельеф: этот песок, выжженный солнцем, был дном океана, вади – руслами давно пересохших рек, скалы произошли от вулканической активности, расщелины – от столкновений земной коры… Сколько черновиков ради столь жалкого результата! Пустыня нимало не похожа на шедевр, потому что жить в ней нельзя.
Муха оставила меня и нацелилась на Сеголен. Ту встревожила моя тирада.
– Однако же я слышала, что философы привели доказательства существования Бога.
– Помимо того, которое я опроверг, – доказательства целесообразностью – есть еще три.
– А-а, все-таки!
– Четыре, сорок или сорок тысяч, не важно, Сеголен! Их количество говорит о том, что ни одного не достаточно.
– Какие они, эти доказательства?
– Доказательство универсальным консенсусом: во все века и повсюду люди верили в богов.
– Точно. Тебя это не смущает?
– Во все века и повсюду, до недавнего времени, люди верили, что Солнце вращается вокруг Земли. Есть разделенные иллюзии. И популярные глупости. Количество не гарантирует истины.
– Другое доказательство?
– Доказательство космологическое: чтобы привести мир в движение, нужна была первопричина – Бог. Согласно этому умозаключению, двигаясь от причины к причине, мы регрессируем до бесконечности, заблуждаясь, если только не остановимся на одной исконной причине, которая, в свою очередь, причин не имеет. Только Бог, всемогущий, всеведущий, вне пространства и времени, может породить мироздание, а не небытие.
– И это тебя не убеждает?
– Утверждение хромает, ибо, хвалясь принципом каузальности, оно выходит за его рамки: оно прибегает к трансцендентности, к причине без причины, вне мира. Вдобавок я ставлю под сомнение сам принцип каузальности: достаточно ли его? С ним я никогда не найду ответа на вопрос, что первично – яйцо или курица.
– А последнее?
Я усмехнулся:
– Онтологическое доказательство: Бог по определению обладает всеми свойствами, стало быть, и существованием. Сказать «Бога нет» – противоречие. Сказать «Бог есть» – трюизм.
Она поморщилась, заранее побежденная:
– И?..
– Не получается перейти из области идей в область реального. Происходит смешение двух порядков – порядка мысли и порядка действительности. Существование доказывается опытом, а не концептом или дедукцией. То, что процветает в моем разуме, необязательно живет вне моего разума. Бог остается постулатом, мечтой, грезой, фантазмом… Опасно принимать свое желание за действительность.
Сеголен посмотрела на меня удрученно. Лицо ее постарело на двадцать лет. Я безжалостно заключил:
– Умопостроения, которые я привел, опровержимы. Одной своей силой человеческий разум не может гарантировать существование Бога. Все эти «доказательства» – лишь аргументы в пользу Бога. Его существование ничем не доказано.
– Но и ничем не опровергнуто.
Я кивнул, соглашаясь с этим пунктом. Потом уточнил:
– Кто утверждает – тому и представлять доказательства. Если я скажу, что существуют кентавры, мне придется подтвердить это документально.
– Тот, кто не хочет верить, всегда отыщет мотив.
– Тот, кто хочет верить, тоже!
Сеголен подняла голову, заглянула мне в глаза и заявила со всей категоричностью:
– Отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия.
Рассыпанные камни, трещины, размывы предвещали вади. Каменные столбы вдали подтверждали, что мы вступили в Ахаггар.
Абайгур впереди замер. Широким жестом он указал на окруженную скалами песчаную впадину для нашего лагеря.
Я возобновил беседу с Сеголен:
– Ты права. Кругом ноль. Бог есть лишь в форме вопроса. Каждый человек задается или задавался вопросом, существует ли Бог; и каждый отвечает по своему усмотрению. Сомнение в Боге – вот профсоюзный минимум божественной реальности!
Она улыбнулась, доставая флягу, и долго, медленно пила воду, набранную в источнике. Я сел и последовал ее примеру.
Утерев губы, она порозовела и как будто приободрилась.
– Этот вопрос о Боге, который живет в нас всех, – сказала она, – больше чем вопрос: это побуждение, это вызов. Можно искать, только зная, что искать до́лжно. «Ты не искал бы меня, если б ты меня уже нашел!»
Она встала и, весело помахав мне рукой, пошла выбирать себе место на песке.
Вечер окрасил землю охрой.
«Ты не искал бы меня, если б ты меня уже нашел».
Я воздержался от ответа, чтобы не огорчать ее.
Где же он, этот Бог? Со своего так называемого творения Он неуловим. Природа не говорит ни о Нем, ни за Него. Перед моими глазами был лишь зримый мир, создатель которого оставался незрим.
Мало-помалу земля и небо слились, окутанные сумраком. Очертания гор бесконечно вытянулись, их рельеф, пики и выступы, сгладились.
Нет, решительно, Бога здесь не было.
Если бы Бог хотел, чтобы я Его познал, Он действовал бы иначе, не так ли?
Человек ищет Бога. Нет, меня поколебало бы обратное, если бы Бог искал человека, Бог преследовал меня…
