Олег и сам задавался этим вопросом. Края срезов были совсем свежие и еще не успели обмахриться. Их как будто сделали вчера – еще виднелись зазубрины от ножа на плотном покоробившемся пергаменте. И вот – эта книга ждет его совсем рядом, где-то в Москве. Может ли быть, что ее хозяин каким-то образом был связан с гибелью обеих женщин?
– Где эти карты? – настойчиво расспрашивала его Тамара. – Почему тебе толком не сказали? Куда придется ехать?
А так как Олег не мог ответить ни на один вопрос, она заявила, что либо поедет с ним, либо никуда его не отпустит. Он решительно возразил:
– Этого еще не хватало! Под каким соусом я тебя представлю?
– Кому это придется меня представлять? Этот человек – твой друг? – И, мгновенно сбавив тон, она поинтересовалась – не был ли он знаком с Ниной.
Олег покачал головой. Семен Федорович, вероятно, как-нибудь видел Нину – они однажды вместе зашли в букинистический отдел. Но та держалась равнодушно, книг не рассматривала и быстро отошла к стенду с поздравительными открытками. Вряд ли букинист выделил ее лицо из толпы покупателей.
– Тогда почему я не могу поехать? – жалобно спросила Тамара. – Ведь это, прежде всего, касается меня!
Она напомнила, что фактически карты были отданы ей на хранение. Конечно, Маша ничего об этом не говорила, но раз доверила именно ей… Логика была диковатой, но Олег больше не возражал. Ему подумалось, что взять с собой Тамару будет вполне оправданно. Предположим, она его жена и отговаривает мужа от безумной траты денег… Поэтому и потащилась вслед за ним, хотя ее никто не звал. Под этим предлогом он в конце концов сможет отказаться от покупки карт. «А если я соглашусь на сделку, то придется прощаться с машиной, а то и с квартирой… – подумал Олег. – Уж что-что, а уламывать покупателя Семен Федорович умеет! Сколько я ему денег переплатил! Однако нужно отдать ему должное – он может найти то, о чем другие даже не слыхивали».
Он поделился с Тамарой своим планом, и она согласилась разыграть роль скуповатой жены, сопровождающей мужа-коллекционера.
Олег давно уже не встречал на улицах Москвы этих старых пузатых «Побед». А у Семена Федоровича оказалась именно такая машина, причем в превосходном состоянии. Заметив удивленные взгляды, он пояснил, что раньше хотел было распрощаться с этим отцовским наследством, но потом передумал и привел автомобиль в полный порядок.
– Тоже своего рода антиквариат, – заметил он. – Теперь мне за него большие деньги предлагают, можно выгодно продать. Но я не желаю. Меня на нем еще маленьким мальчиком возили, мы вроде как родственники.
Сам он, усевшись за руль, часто поглядывал на Тамару. Вероятно, ожидал, что женщина разговорится, но та молчала. Олег представил ее как свою супругу и больше никаких комментариев не делал.
– Нам недалеко, – сказал Семен Федорович. – Можно бы и пешком, но вот ноги… А ноги – это мой хлеб, они меня кормят.
Олег припомнил поговорку о звере, которого кормят ноги, но, разумеется, не высказал ее вслух. А Тамара все так же равнодушно, не отрывая взгляда, смотрела в окно. Она выглядела скучающей, уставшей от мужниных капризов супругой и великолепно, на взгляд Олега, играла свою роль.
В самом деле, доехали меньше чем за двадцать минут. И чем больше они приближались к району Чистых прудов, тем больше волновался Олег. «Вот оно, вот… – стучало у него в висках. – Все сходится! Здесь живет владелец книги, сюда пришла Мария… Здесь назначила мне свидание Нина». Вероятно, те же соображения были и у Тамары, но она держалась стойко, и по ее лицу нельзя было заметить никакого волнения.
Машина остановилась в конце длинного, плавной дугой загибающегося к центру переулка. Семен Федорович вышел и пригласил спутников следовать за ним. Миновали подворотню и оказались в замусоренном, тесном дворе. Здесь стояло несколько разномастных домиков, один из которых выглядел настоящим ветераном. Бревенчатый, черный от времени двухэтажный дом, с тусклыми окнами и заколоченными крест-накрест дверями. Он выглядел нежилым, однако Семен Федорович направился именно к нему. Обогнув угол, потянул на себя ручку массивной, обитой дерматином двери. Она открылась – хлипкий замок не был заперт.
И все трое оказались в холодной, нетопленой прихожей. Или вернее сказать – в сенях. Свет слабо проникал сюда из маленького, завешенного линялой тряпицей окошка. Сени, от пола до потолка, были забиты каким-то громоздким хламом. Остро пахло сыростью и мышами. Тамара невольно придвинулась ближе к Олегу, и он ощутил мягкое, горячее касание ее шубы. Нашел в глубине меха тонкие пальцы, и они быстро, тайно ответили ему нервным сухим пожатием.
– Нас ждут, поэтому открыто, – пояснил Семен Федорович, осторожно пробираясь к дальней двери. – Звонка-то нет.
– Я здесь, Сема, здесь, – неожиданно отозвался из глубины дома странный, какой-то невнятный голос. Казалось, заговорила сама избушка – растягивая и пережевывая слова, не делая между ними четкой границы. Дальняя дверь отворилась, и возникшая в проеме фигура приветливо поманила гостей войти.
