– Но что-то не помню, чтобы она с ними общалась, – сказал он, как-то украдкой раскрывая дверцы шкафа. – Ты меня сбила с толку. Она села в машину? Не знаю, что и думать. Теперь мне и самому кажется, что в последние дни мама была чуточку не в себе. Но она ушла не из-за этой проклятой рыбы, уж ты мне поверь! Да я и не дал бы ей никуда уйти, если бы знал…
– Подумай еще! – умоляла его Тамара. – Вспомни! Если не в тот день, так может, раньше были какие-то подозрительные звонки? Может, она с кем-то познакомилась и рассказывала об этом?
Валерий опять взглянул на часы – это был очень красноречивый взгляд, пропавший попусту. Без очков Тамара все равно не могла его оценить.
– Извини, но мне правда пора… Сто лет не были в театре! Говорят, хороший спектакль.
Женщина встала, грустно улыбнулась:
– Теперь ты свободный человек, самое время отдохнуть. Да ладно, – она заметила его протестующий жест. – Я не обвиняю тебя. Любить по заказу невозможно, даже собственную мать. И горевать по заказу тоже нельзя. Живи, как знаешь. Я только хотела узнать правду…
Валерий не ответил и принялся искать на полке чистую рубашку. Тамара вышла, не прощаясь. За ней по пятам следовала новая хозяйка квартиры, уже наряженная в искрящееся на груди темно-синее платье. Тамара надела очки, чтобы причесаться перед зеркалом в прихожей, и вдруг замерла. Обернувшись, она как завороженная уставилась на Лику. Та встретила ее взгляд – сперва вызывающе, потом недоуменно… А затем возмутилась:
– В чем дело? От меня-то вам что нужно?
– Платье… – пробормотала Тамара. – Это платье… Вы носите его?!
Лика на мгновение запнулась, но тут же собралась с силами и храбро ответила, что в своем доме делает что хочет. Не хватало еще, чтобы она обсуждала с кем-то детали своего туалета!
– Это платье я сама подарила Маше три года назад, на юбилей, – тихо произнесла Тамара. – Она надевала его раза два. Второй раз тоже в театр, как вы сейчас. Лучше бы вы его сняли!
Лика задохнулась. Она невольно коснулась бисерного шитья на груди – там, где платье было ей тесновато. А потом молча отворила входную дверь. Тамара оглянулась в сторону комнаты, где переодевался Валерий.
– Это он сказал, чтобы я взяла себе платье, – быстро проговорила Лика. – Мы не так богаты, чтобы покупать новые вещи! Это вы промышляете уроками и можете себе позволить, а я живу на свою нищенскую зарплату…
Тамара вышла. На улице, в машине, ее ждал Олег.
– На тебе лица нет, – посетовал он. – Не нужно было туда ходить, я же говорил!
– Господи, какая я была дура! – заявила Тамара, усаживаясь в машину. – С кем я жила, кого терпела! И как мне теперь стыдно… Представляешь, он отдал своей невесте мамины платья. Ее убили две недели назад, а сегодня они идут в театр, и Лика надевает единственное нарядное платье, которое осталось после Маши… Она бы и ее пальто нацепила, если бы оно не было прострелено!
Женщина, чуть не плача и разминая в трясущихся пальцах сигарету, поведала, что все приличные вещи, которые были у покойной, покупала ей она сама! Пресловутое платье, нарядные туфли, даже то пальто, в котором Маша встретила свою смерть! Тамара приобрела его для свекрови два года назад – почти накануне своего развода. Ей больно было видеть, в каких обносках ходит родственница, а они по-настоящему сроднились.
– Сыну всегда было наплевать, как она одета, не мерзнет ли… Он да Лика – это какие-то железные люди! Без нервов, без совести, может, даже без сердца! Чудесная подобралась парочка!
Она никак не могла успокоиться. Олег несколько раз спрашивал, куда ее отвезти, но Тамара продолжала курить и дискутировать – на сей раз, про себя. Ее губы страстно шевелились, произнося какой-то монолог. Наконец она опомнилась. Олег сказал, что ему не хочется попадаться на глаза Валерию.
– Да, не стоит этим рисковать, – согласилась она, – куда же мы теперь? Наверное, ты устал?
Он и в самом деле был совершенно измучен. Утром Олег побывал на похоронах Нины. И до сих пор жалел, что пошел. «Не нужно было устраивать такое представление для ее родных. Это жестоко и глупо с моей стороны. Сходил бы после на могилу, принес цветы… Но Николай держался здорово. Просто здорово. Даже пожал мне руку».
Вдовец и в самом деле никак не акцентировал чужого внимания на присутствии Олега. Тот с самого начала – еще до выноса тела из морга, держался в стороне. Приехал на своей машине, в разговоры не вступал, на первый план не лез. Но сперва его узнала Инесса Павловна, потом Диана. И с этой секунды цепкий, пристальный взгляд девочки уже его не отпускал. Куда бы Олег ни отошел, как бы ни отворачивался – эти глаза, так поразительно похожие на глаза Нины, следили за каждым его движением. Что было в этом взгляде? Хмурое любопытство? Подозрение? Ненависть? Знала ли девочка, кем приходился матери этот человек, который как-то привез ей вещи? Рассказала ли ей бабушка о своих догадках? Или Диана все поняла и почувствовала сама?
