– Разве Нина поехала бы среди ночи…
– Она бы поехала, если бы твоя подруга привела какие-то веские аргументы!
– Например?
– Например? – И, не медля ни секунды, Тамара повторила то, что говорила и раньше. – Если бы ее позвали на помощь! Нина ведь позвала на помощь тебя, именно тогда – той ночью! И ты туда поехал, хотя тоже удивлялся!
Олег окончательно растерялся. Попробовал объяснить, что Нина не упоминала о том, что звала на помощь кого-то еще. Сказал, что та с самого начала полагалась исключительно на него, говорила, что больше ей не к кому обратиться…
– Она могла соврать! – бросила Тамара. Хмуро взглянула на него и неохотно извинилась: – Прости, вырвалось. Но знаешь, что я скажу? Не зря твоя подруга так боялась любого упоминания о Маше! Она в самом деле считала себя виновной в ее смерти! И когда поняла, что Машу убили вместо нее, то решила молчать!
И тут у него в памяти эхом отдались слова, когда-то оброненные Ниной. «Если ее убили из-за меня, то это все равно, что я ее убила. Я ее убила».
Расставляя чашки, Тамара сообщила, что вареньем ее всегда обеспечивала свекровь. И эта смородина тоже ее изготовления.
– Когда я развелась с Валерой, она стала варить варенье прямо у меня. Мы шли на рынок, покупали ягоды, вместе мыли, вместе закручивали. Она работала на два дома, но была так счастлива, что кому-то нужна!
Олег слышал ее сквозь какой-то туман и оценить замечательное варенье мог с трудом. Только теперь, уйдя затылком в мягкую спинку дивана, он понял, как устал. «Ужасно долгий день, просто бесконечный. Когда я был на кладбище – неужели этим утром? Тогда была грязь, желтая глина, а теперь там, конечно, только снег. Уснуть бы, прямо здесь… И почему я не поехал домой!»
Но Тамара настояла, чтобы они отправились к ней. Она непременно хотела, чтобы Олег посмотрел старые семейные альбомы, которые покойная свекровь некогда отдала ей на хранение.
– Там столько снимков десятилетней давности! Ты сможешь узнать на них свою Нину?
Оказалось, что Тамара предоставила в распоряжение своей родственницы целый стенной шкаф. Это был вынужденный шаг – когда Лика переехала к Валерию со всеми вещами, выяснилось, что места для них не хватает. Сперва по углам тесной квартиры стояли сумки и коробки, потом новая хозяйка стала потихоньку вытеснять старую. К ней переходили полка за полкой, шкаф за шкафом. Мария оказалась перед неизбежным выбором – или выбросить свои старые, ценные лишь в качестве воспоминаний вещи, или куда-то их перевезти. Тамара предложила ей устроить склад у себя на квартире.
– Конечно, в такой квартирке троим тесновато, – сказала она Олегу. – Но когда вместо Лики там жила я, места хватало для всех.
Стенной шкаф был забит до отказа. Олега шатало от усталости, и он ничего не мог толком рассмотреть. Ему показалось, что там преобладали книги и связки бумаг. Одежды не было совсем, никаких ценных предметов он не заметил. Тамара извлекла с верхней полки два распухших плюшевых ободранных альбома. Когда-то на углах были металлические украшения, но они давно отклеились и потерялись.
– Ищи свою подругу, а я сделаю чай, – и Тамара исчезла на кухне.
Чужая жизнь высыпалась ему на колени потоком фотографий. Старики и младенцы, знакомые, но почти неузнаваемые московские улицы – той поры, когда его еще и на свете не было. Солдаты и невесты, школьники, молодожены… У Олега слипались глаза, и он перелистывал страницы больше для видимости – чтобы Тамара его не упрекала.
«Она старается из самых добрых побуждений, но как же я вымотан! Больше нет сил! Еще в прошлое воскресенье я ухватился бы за эти альбомы, а то, что мы узнали в библиотеке, лишило бы меня сна. А теперь… Мне все равно».
– Ну где же ты ищешь! – расстроилась женщина, присаживаясь рядом и отбирая у него альбомы. – Нины здесь быть не может! Нужно смотреть восьмидесятые годы, самый конец. Кстати, это я!
Она показала ему отдельно лежавший снимок, изображавший худенькую рыжую школьницу в массивных, почти уродливых очках.
– Какая я была смешная! – протянула Тамара, поднося снимок ближе к глазам. – Мне эта фотография не нравится, но Маша попросила для альбома именно ее. А вот наша свадьба, но это неинтересно.
Она быстро прикрыла страницу ладонью и смущенно улыбнулась:
– Мы слишком далеко залезли. Назад… Ну вот, примерно то, что нужно.
Это были любительские снимки, сделанные обычной «мыльницей». Почти все они изображали какие-то застолья, и глаза у пирующих были, как на подбор, пугающего кроличьего цвета. И все-таки Олег без труда узнал на одном из снимков совсем молоденькую Нину. Он испытал нечто вроде потрясения – эта худенькая, неловко позирующая девушка слишком сильно отличалась от женщины, которую он встретил год назад. Тогда, в свои двадцать лет, Нина была коротко острижена, носила какую-то невзрачную, дешевую одежду и почти не красилась.
Тамара тоже ее опознала:
– Смотри, вот она! А вот еще, в профиль, и Маша сидит рядом с нею! Видишь, как она тогда выглядела? Совсем еще молодая, красивая. А Нина ничего не рассказывала о своей работе в библиотеке?
Олег пожал плечами:
