— А когда она вернется? Опять через неделю? Инесса Павловна предпочла оставить этот щекотливый вопрос без ответа и переключила канал.
В обеденное время позвонил Николай. Он сообщил, что жена на службу не являлась, никому не звонила и ничего не сообщала. При этом зять произнес загадочную фразу, что звонил даже Арарату, но тот тоже ничего не знает.
С Араратом Инесса Павловна была знакома и находила его очень интересным мужчиной. Она задумалась, какие отношения у него могли быть с Ниной. Может быть, она уехала к нему? Это было бы куда понятней. Красивый мужчина, богатый, влиятельный… У него было только четыре недостатка — по числу горячо любимых им детей.
А ближе к вечеру, когда она принялась готовить ужин, телефон зазвонил опять. Мужской голос, показавшийся ей незнакомым, попросил позвать Нину. Она настороженно ответила, что ее пока нет, и спросила, кто говорит.
— Знакомый, — ответил голос.
И тут Инесса Павловна его узнала. Она взмолилась, чтобы не вешали трубку. Попутно поклялась, что Николай ни о чем не узнает. И отчаянно просила сообщить: где Нина? Опять у него?!
— Я вас не понимаю, — после заминки ответил мужчина. — Ее у меня нет.
— Но была?
— Была, но давно вернулась домой.
— Когда?! Она только сейчас уехала?
Мужчина ответил, что Нина уехала от него позавчера. Точнее, это он уехал к себе, предварительно отвезя ее сюда, в ту самую квартиру, куда он сейчас звонит.
— Вы Олег? — уточнила Инесса Павловна. — Скажите, так вы с позавчерашнего дня ее не видели?
Он подтвердил, что это именно так. В голосе его зазвучала тревога: неужели Нина опять исчезла? Если это так, то он не знает, где она может быть!
Инесса Павловна не знала, верить ему или нет. Олег первым повесил трубку, и она в задумчивости вернулась в комнату, где Диана сосредоточенно наблюдала на экране совсем не детскую сцену. Но бабушка была так погружена в свои мысли, что даже не заметила этого.
Когда телефон зазвонил опять, она как раз опомнилась и воевала с внучкой, желавшей досмотреть это зрелище до конца. Инесса Павловна в сердцах выключила телевизор, унесла пульт и бросилась к телефону. Она думала, что это перезвонил Олег — заговорила совесть, должно быть. Или же сама Нина…
Диана ожидала возвращения бабушки с презрительной миной, возмущенная тем, что у нее отняли пульт. Ну что такого особенного было в этом фильме? Неужели она не видела, чем занимаются люди в постели? Кем ее считают, в конце концов? Младенцем? Она устала ждать и, потеряв всякое терпение, вышла в коридор — всерьез поговорить с бабулей.
— Ну отдай уже! — Она потянула бабушку за рукав халата и попыталась отнять пульт. Та неожиданно отдала его без всякой борьбы, глядя куда-то мимо Дианы. Взгляд был такой странный, что девочка забыла о телевизоре. Она остановилась, желая послушать, о чем говорит бабушка. Но та молчала, прижав к уху трубку. И все смотрела в одну точку — как будто ослепла и теперь тщетно старается что-то увидеть.
— Ба? — вопросительно протянула девочка.
Бабушкина рука легла ей на голову. Инесса Павловна гладила ее темные прямые волосы, по-прежнему глядя мимо, — будто машинально ласкала кошку.
— Ба, что случилось?
— Иди-иди, — наконец произнесла та. — Иди поиграй. Я сейчас… Да, слушаю! Записать? Сейчас… Диана, принеси ручку!
А потом девочка стояла и наблюдала, как бабушка выводит на клочке бумаги какие-то каракули. Положив трубку, Инесса Павловна как будто проснулась. Встретив вопросительный детский взгляд, она неожиданно схватила Диану в объятия и сжала ее так, что та едва не закричала от боли. Девочка хотела было выругать бабушку, но, отстранившись, оторопела. Инесса Павловна беззвучно плакала.
Инесса Павловна не пришла в себя даже к возвращению Николая. Он насторожился сразу, увидев, что ему открыла Диана.
— Бабушка ушла?
— Она плачет, — подавленно ответила девочка, оглядываясь в сторону приоткрытой двери столовой. — Та-ак плачет…
Николай отправился туда как был, не раздеваясь, оставляя на паркете мокрые следы. Девочка побежала в комнату вслед за отцом, но ее сразу же попросили выйти и закрыть за собой дверь. Диана неохотно выполнила это требование, однако осталась под дверью подслушивать. Она решила, что папа и бабушка будут ссориться («из-за мамы, что она опять уехала!»). Но в комнате раздавались приглушенные, еле слышные голоса. Наконец распахнулась дверь. Отец, мимоходом потрепав ее по затылку, пересек прихожую и исчез на лестнице. Диана бросилась за ним.
— Ты куда? — закричала она, высунувшись в дверь.
— Приеду поздно, ужинайте без меня, — донеслось пролетом ниже. — Слушайся бабушку!
Он в самом деле приехал очень поздно, и Диане показалось, что от него сильно пахнет коньяком. Сильнее обычного, к слабому запаху она давно привыкла. Отец снова приласкал ее, но как-то странно — будто смущенно и не глядя в глаза. Девочка пыталась задавать вопросы, но ответа не получала. Бабушка уже не плакала. Она смотрела телевизор с выключенным звуком и с каждым вздохом распространяла вокруг сильный запах корвалола. Диану уложили спать.
