Деймон Сент-Клер, лорд Хокхерст, приезжает в Бат, чтобы спасти своего юного кузена от цепких коготков красавицы-актрисы Лили Калхейн, – и сам влюбляется без памяти. Но даже охваченный страстью, он не может избавиться от чувства, что Лили ведет какую-то только ей известную игру. И надо же такому случиться, что, когда лорд уже готов поверить в ее искренность, он вдруг обнаруживает, что Лили проводит ночи с другим мужчиной!
Пасмурным апрельским вечером роскошный экипаж Деймона Сент-Клера, графа Хокхерста, стремительно влетел в Бат.
Его светлость в который раз перечитал загадочное послание, щедро политое слезами:
«Совсем в духе этой глупой гусыни, – раздраженно подумал граф. – Ни малейшего намека на то, что же стряслось». А он вынужден нестись сломя голову в это захолустье, терзаясь догадками!
Экипаж подкатил к «Йорк-хауз», лучшей гостинице в городе, которую Хокхерст удостаивал своим присутствием во время нечастых посещений Бата. Случайный прохожий восхищенно окинул взглядом ладно скроенную фигуру соскочившего с подножки графа. Несмотря на высокий рост, Хокхерст двигался на удивление легко и стремительно. Его светлости частенько доводилось слышать, что фамилия подходит ему как нельзя лучше.[1] И действительно, резкие черты лица графа казались вырезанными из камня точной рукой искусного скульптора, острый нос напоминал хищный клюв, от пронзительного взгляда черных сверкающих глаз ничто не могло укрыться – да, его светлость очень походил на ястреба, и название этой гордой птицы с юношеских лет стало его прозвищем.
Хокхерст взглянул на небо, затянутое черными тучами. На мостовую упали крупные капли, первые предвестники надвигающегося ливня, и граф заспешил к дверям гостиницы.
– Ястреб, ты ли это? – послышалось у него за спиной радостное восклицание. – Какая удача! Мне жизненно необходимо переговорить с тобой.
Обернувшись, Деймон увидел круглое раскрасневшееся от возбуждения лицо своего кузена Эдварда Сент-Клера. Облаченный в сюртук из голубого бархата, сшитый по последней моде, в белоснежной рубашке со стоячим воротничком, молодой человек казался щеголем с Бонд-стрит.
Хокхерст никогда не замечал за своим родственником интереса к мужской моде и сейчас не знал, чему удивляться больше: внешнему виду Эдварда или тому, как тепло тот с ним поздоровался.
В детстве Эдвард боготворил своего кузена. Но в прошлом году, после того как Хокхерст безуспешно пытался помешать его женитьбе, уверяя, что юноше, которому еще больше года ждать совершеннолетия, слишком рано надевать на себя оковы брака, Эдвард стал относиться к графу с холодной отчужденностью. Порой дело доходило до того, что молодой Сент-Клер величал его «лордом Хокхерстом».
Но теперь радостно улыбающийся юноша снова обратился к нему, как в былые годы.
– Ястреб, у меня такие новости!
Супруга Эдварда ждала первенца, и Деймон решил, что молодой муж имеет в виду именно это.
– Да, я уже слышал.
– Неужели? – простонал юноша. – А я так старался сохранить все в тайне!
– Почему нужно скрывать предстоящее отцовство? – озадаченно просил граф.
– Значит, тебе ничего не известно, – с облегчением вздохнул Эдвард.
– Да, но я настаиваю на том, чтобы ты мне все рассказал, – ответил Хокхерст, начиная догадываться, что именно ему предстоит услышать. Разительная перемена в одежде кузена сразу должна была подсказать ему, в чем дело.
– Я безумно влюблен.
Именно это признание и опасался услышать Деймон.
– Вот как? – спросил он, прилагая все силы, чтобы не выдать свое истинное отношение к услышанному и тем самым положить конец откровениям кузена. – Расскажи мне об этой девушке.
От переизбытка чувств пылкий юноша, казалось, не находил слов.
– Она… она… Словами ее не описать. Она… самое восхитительное создание из всех живущих на белом свете – настоящая богиня, попавшая в окружение простых смертных! – осененный внезапным вдохновением вдруг выпалил он.
– Понятно, – сухо ответил Хокхерст. – Есть ли у этой Венеры имя?
– Ее зовут Лили Калхейн.
Несомненно, Эдвард ждал, что его кузену знакомо это имя, но Деймону оно ничего не говорило.
– Я ее знаю?
– Надеюсь, что нет! – поспешно заявил Пал. – Она актриса.
Так вот в чем причина его тревоги! В свое время Хокхерст вихрем пронесся по гримерным театров Англии, предпочитая именно там выбирать себе любовниц. Понятно, Эдвард опасался, что его кузен
Деймон заверил его, что никогда не слышал о такой актрисе, но, к его удивлению, это нисколько не обрадовало юношу.
– Ястреб, ты должен был слышать это имя. Лили – великая актриса!
Хокхерст, увидев в круглом серьезном лице кузена все признаки буйного помешательства, с грустью пришел к выводу, что тот ослеплен любовью. Наверняка даже пень смотрится на сцене лучше Лили Калхейн. Актрисы – женщины жадные, кому, как не Хокхерсту, прозванному «королем гримерных», знать об этом. Судя по всему, на молодого Сент-Клера смотрят как на жирного цыпленка, который безропотно позволит себя ощипать.
Черт побери, но эта интриганка не приняла в расчет его, Хокхерста!
Итак, выясняется, что в Бате его ждет не одно дело, а два.
Дождь хлынул во всю силу, и на улице, словно полевые цветы, раскрылись зонтики.
– Зайдем в гостиницу, – предложил Хокхерст. – Незачем мокнуть.
– Я очень спешу, – ответил Эдвард. – У меня есть лишь несколько минут.
