Хокхерст не обратил на кузена никакого внимания, так как увидел повернувшуюся к нему Сесилию. Произошедшая с ней перемена была столь разительна, что он с трудом верил своим глазам. Исчезли капризно надутые губы и несчастный взгляд. Сесилия смотрела на своего мужа с обожанием.
А Эдвард, похоже, снова был в нее влюблен.
Несомненно, молодые супруги наслаждались примирением. Хокхерст не мог этого понять, так же как не мог понять и произошедшее с Сесилией волшебное превращение.
Он высказал ей свою радость по поводу ее счастливого и довольного вида, но не приминул прямо спросить о причине столь приятной перемены.
– Теперь я знаю, что муж действительно любит меня! – смущенно покраснев, ответила она.
Гром и молния, бедная девочка сказала бы совсем другое, узнав про перстень, подаренный ее супругом Лили.
– Понимаете, – с жаром продолжала Сесилия, – я думала, что Эдвард разлюбил меня, после того как я, вынашивая ребенка, стала толстой, неуклюжей и некрасивой.
Хокхерст подумал, будет ли какой прок, если он скажет, что ее сделала некрасивой не беременность, а мученический вид, который она добровольно приняла на себя.
– А я думал, – признался Эдвард, – что ты терпеть не можешь свою беременность и меня, повинного в ней.
– О, милый, я была самым несчастным существом на белом свете, считая, что навсегда лишилась твоей любви. Ну почему ты не подарил мне его раньше!
– Что? – вмешался Деймон. Неужели Эдвард и ей подарил какое-то дорогое украшение?
Сесилия гордо протянула ему левую руку. На среднем пальце рядом с обручальным кольцом сверкал огромный бриллиант, купленный юным глупцом для Лили.
Деймон был настолько ошеломлен, что не задумываясь выпалил:
– Черт возьми, откуда он у тебя?
Услышав этот вопрос, Эдвард побелел как полотно.
– Мне его подарил мой супруг! – торжествующе воскликнула Сесилия.
Эдвард бросил на кузена полный отчаяния взгляд, умоляя молчать про обстоятельства, при которых был куплен перстень.
Сесилия сунула Деймону под нос карточку.
– Читайте, что он написал.
Какое счастье, что молодой лопух не назвал свою единственную любовь по имени!
– Будешь ли ты отрицать, что это самое прелестное письмо из всех когда-либо написанных влюбленными? – спросила сияющая Сесилия. – Я буду хранить его как самую дорогую реликвию – как и сам перстень.
Неудивительно, что Эдвард выглядит так, будто ему на голову обрушилась вагонетка с добываемым в окрестностях Бата камнем.
Хокхерсту показалось, что ему на голову обрушились по крайней мере две вагонетки.
Всему этому могло быть только одно объяснение – Лили отправила Сесилии этот чертов перстень еще до того, как он пришел к ней домой. Она не могла отдать его, потому что его у нее уже не было. Что она тогда спросила у служанки?
Почему Лили не сказала ему правду насчет того, как в действительности поступила с перстнем? Какое-то время Деймон не мог найти ответ. Затем, решительно настроившись думать о ней только самое худшее, он пришел к выводу, что она увидела в этом способ вытребовать у него крупную сумму.
И, черт бы ее побрал, она в этом преуспела! Десять тысяч фунтов! Деймон не мог прийти в себя от потрясения, насколько изощренным был замысел Лили. Она знала, как он беспокоится за своего кузена и хочет сохранить его брак. Хитроумная тварь верно рассчитала, какова будет его реакция, когда он узнает про этот проклятый перстень.
– Дорогой, – ласково проворковала Сесилия, – мне было так тяжело от мысли, что ты меня больше не любишь!
– А я думал, виной всему, что я что-то сделал не так.
Сесилия рассказала о том, как надеялась, что Эдвард выразит ей свою благодарность за будущего наследника так же, как это сделал муж ее сестры.
– Я понятия не имел об этом, – признался Эдвард. – Если бы я знал, то давно купил бы тебе все, чего бы ты только ни пожелала.
– Но, дорогой, самое поразительное, ты купил мне именно тот перстень, о котором я так давно мечтала. Вот уже много дней я заходила в магазин и любовалась им…
Хокхерста осенила внезапная догадка. А что, если Лили знала… Нет, это невозможно.
– Я… мне показалось, он тебе понравится, – неуверенно произнес Эдвард. У него еще сохранилась совесть, поэтому, встретившись взглядом с кузеном, он пристыженно покраснел.
Деймон собрался уходить, но Эдвард поспешно сказал:
– Ястреб, перед тем как ты уйдешь, мне бы хотелось переговорить с тобой о некоторых ценных бумагах, которые ты приобрел на мое имя. Предлагаю пройти в библиотеку и спокойно обсудить этот вопрос.
Хокхерст понял, что этот вопрос не имеет никакого отношения к ценным бумагам. Впрочем, и сам он в свою очередь желал задать кузену несколько вопросов.