Обычно черное ночное небо августа расцветили взрывы тысяч огненных фейерверков. Метеориты, сотнями проносившиеся через весь небосвод, терялись за линией горизонта. Многие, но далеко не все. Из панорамного окна верхнего этажа здания открывался прекрасный вид на некогда спокойные воды Финского залива, ныне бурлящего, словно дьявольский котел. Все пространство города перед ним сияло отблесками начинающихся пожаров. Метеориты белыми цветами осыпали ночные улицы, порождая все новые и новые очаги пламени. А всего несколько часов назад город жил обычной повседневной жизнью, не подозревая о надвигающейся катастрофе.
Обычно черное ночное небо августа расцветили взрывы тысяч огненных фейерверков. Метеориты, сотнями проносившиеся через весь небосвод, терялись за линией горизонта. Многие, но далеко не все.
Из панорамного окна верхнего этажа здания открывался прекрасный вид на некогда спокойные воды Финского залива, ныне бурлящего, словно дьявольский котел. Все пространство города перед ним сияло отблесками начинающихся пожаров. Метеориты белыми цветами осыпали ночные улицы, порождая все новые и новые очаги пламени.
А всего несколько часов назад город жил обычной повседневной жизнью. Люди спешили с работы в теплый уют домов, готовясь встретить долгожданные выходные. Кто-то неспешно прогуливался по набережной, наслаждаясь последними летними деньками, а кто-то, как Максим, напротив, только вышел из дома, сопровождаемый нежным поцелуем жены и сумкой с заботливо упакованным рабочим перекусом.
Да, Максим Александрович Небов, в свои тридцать шесть лет являясь только старшим лаборантом, работал в ночную смену на известном в городе предприятии АО «Заслон». Однако, столь неприметная должность его не смущала, ведь именно она давала ему возможность почти ежедневно наслаждаться видами ночного неба, толи в силу фамилии, толи в силу иных загадочных обстоятельств, манящего его с самого детства. Он не был астрономом, как могло показаться, в его круг обязанностей входила лишь фиксация данных, передаваемых со спутников, раскинувших свои сети по широким просторам солнечной системы, охватывающим пространство вплоть до главного пояса астероидов.
К девяти вечера, когда начиналась смена Максима, в здании, как правило, уже никого не было, кроме охранников на входе, да уборщицы Марии Константиновны. Уже не молодая, но не утратившая обаяния, женщина всегда занималась уборкой в вечерние часы, когда никто из сотрудников не мешал и не нарушал тщательно наведенного ей порядка.
– Здравствуй, Максим, – поприветствовала она мужчину, – можешь проходить, с вашим кабинетом я уже закончила, хотя Паша, уже, вероятно, свел все мои старания на нет.
Павел Леонидович, пожилой, давно облысевший, но все еще бодро выглядящий мужчина, был сменщиком Максима и, по совместительству, его руководителем. Он действительно являлся полной противоположностью Марии Константиновны относительно порядка. Не то чтобы он был неряшлив, но у него имелось сугубо личное представление о том, что же является порядком.
– Здравствуйте, уверен, он еще не до всего добрался, – шутливо-дежурной фразой ответил Максим, открывая дверь в кабинет.
– А, Максим, ты как раз вовремя. Будь другом, внеси последние данные в журнал, сам уже не успеваю, обещал Даше не задерживаться. Ну все, пока-пока.
С этими словами, не давая Максиму времени ни на приветствие, ни на ответ, Павел Леонидович снял легкое пальто с вешалки у входа и, обогнув мужчину, скорым шагом вышел в коридор.
– До свидания, Машенька, – приглушенно донеслось уже из-за закрывающейся двери.
Павел Леонидович, несмотря на свой возраст, шестьдесят три года, самозабвенно и взаимно любил свою супругу Дарью Алексеевну, с которой счастливо прожил в браке более сорока лет, обзавелся детьми, внуками и даже одним правнуком, поэтому старался не расстраивать ее поздними возвращениями, которыми все же иногда грешил, поскольку свою работу любил лишь немного меньше.
«О самых значимых событиях мы узнаем первыми», – с гордостью говорил он Максиму.
Сам Максим так не считал, но не спорил со стариком, уважая его возраст и разделяя любовь к ночному небу.
Убрав еду в маленький холодильник, приютившийся рядом с огромным панорамным окном, занимавшим почти всю правую стену помещения, Максим прошел к рабочему столу, на котором размещалось сразу два компьютера. Один был предназначен для получения сигналов от системы спутников, второй содержал электронный архив журналов, куда вносились все получаемые данные.
Внеся в журнал информацию, о которой просил Павел Леонидович, Максим принялся за изучение сигналов, поступивших со спутников в течении дня. Подобный анализ не входил в перечень его должностных обязанностей, однако позволял скоротать время и при этом не сильно скучать. К тому же, мужчина надеялся на то, что рано или поздно ему удастся извлечь из них что-то полезное, пропущенное аналитиками.
От чтения журнала Максима отвлек звуковой сигнал поступивших данных. Развернувшись ко второму монитору, лаборант с удивлением увидел новый, за все десять лет работы, сигнал о фиксации гамма-излучения, поступившего со спутника, расположенного ближе всего к главному поясу астероидов. Машинально мужчина зафиксировал время поступления сигнала. На электронных часах светились четыре двойки.
Следом за первым сигналом поступил следующий, сообщив уже о том, что с одним из спутников пропала связь. Сверив данные, Максим понял, что речь идет об одном и том же спутнике.
Выход из строя спутника не такая уж и редкость, тем более вблизи большого скопления астероидов, однако, принятый секундой ранее сигнал беспокоил Максима.