— Ты упрямый человек, Роман. Но здесь ты своим упрямством ничего не добьешься. Если ты здесь все-таки из-за веры, то бог тебе в помощь! А вот если из-за меня, то тебе это ничего не даст. Мы с тобой больше не будем общаться. Надеюсь, ты вскоре поймешь, что лишь впустую тратишь время. И сам, без уговоров, решишь уехать.
Рассвет продолжал разгораться, отгоняя ночные тени, и это дало Ромке возможность рассмотреть, что Ланочкины губы говорят одно, а глаза — совершенно другое. Она, как и он, не могла оторвать от него взгляд, не могла на него насмотреться. И вопреки всем ее словам ей очень не хотелось сейчас уходить. Но на поверку у этой милой и хрупкой девочки оказался очень твердый характер, потому что, высказавшись, она коротко попрощалась с Ромкой, сразу же развернулась и пошла прочь, к зарослям самшита, отделяющим парк от дорожки, и быстро исчезла за ними, так ни разу и не оглянувшись. Ромке оставалось лишь проводить ее взглядом. После чего он принялся крутить колеса своей каталки, понимая, что ему тоже пора возвращаться к себе. Чем быстрее, тем лучше.
Но почти уже оказавшись у цели, Ромка понял, что быстрее никак не получится. Потому что такое вожделение, какое его сейчас охватило, он до этого разве что подростком испытывал, налиставшись первых в своей жизни откровенных журналов. Он остановился, дыша как после хорошей пробежки и чувствуя, что кровь бьет в нем ключом. Только с чего бы вдруг? Точно не от общения с Ланочкой, потому что в тот момент он думал совсем о другом, и даже ее откровенные провокации возымели эффект, обратный ожидаемому. Иначе и быть не могло! Хотя… нет, он и тогда уже испытывал какое-то подспудное оживление в организме, сумев его в себе попросту задавить. А вот сейчас он понял, что еще раз этого сделать уже не получится. И что в таком состоянии он не может вернуться в ту общагу, в которой сейчас живет.
Плюнув на все, Ромка заехал в ближайшие чернеющие на фоне рассветного неба кусты и снял охватившее его напряжение старым, проверенным еще в армии способом. Потом застыл, пытаясь отдышаться и просто прийти в себя. И даже не заметил, как к кустам подошел Арсений. Раздвинул ветки, оценил взбудораженный Ромкин вид и усмехнулся:
— Что, снова не спится? Так вот, значит, что у тебя с животом?
— Ты, что ли, без греха? — спокойно спросил Ромка, даже и не пытаясь что-то мямлить в свое оправдание. Во-первых, наверняка это так и есть, ведь Арсений тоже живой мужик, и нормальный, судя по виду, без всяких там отклонений. А во-вторых, пусть уж лучше списывает Ромкины ночные отлучки на такие вот развлечения. Тогда точно не будет искать других причин и лишнего не угадает. И вряд ли еще раз захочет за ним проследить.
— Да тоже всякое бывает, — не стал отпираться Арсений. — Но не обо мне сейчас речь. Вот смотрю я на тебя и все никак не могу понять, как тебя сюда все-таки занесло? Эта ж секта — она тебе ни по темпераменту, ни по возрасту…
— Зато по размеру, — усмехнувшись, Ромка кивнул на свои культи.
— Да что ноги? Бабы и не на таких ведутся. Так неужели ты себе в городе бабу не смог найти, такую, которая приютила бы тебя после твоих скандалов с сестренкой?
— Даже и не пытался. Жить у кого-то за пазухой — это не для меня. Предпочитаю вольные отношения.
— Вольные? Это в секте-то?
— Здесь я наравне с другими живу. Что-то по мере сил сюда вкладываю, что-то получаю взамен. И не жду, что мне здесь в один прекрасный день могут даже из простого каприза на дверь указать.
— Ясен пень, что здесь не укажут, при твоих-то успехах. Но не обидно, что ты вкладываешь в эту секту гораздо больше того, что получаешь взамен?
Памятуя о своих подозрениях относительно Арсения, Ромка насторожился. К чему этот тип сейчас клонит, то ли беседуя, то ли пытаясь его прощупать?
— А что, ты что-то получше можешь мне предложить? — спросил он.
— Да пока нет, — Арсений только руками развел.
— Вот если сможешь, тогда и поговорим. А до тех пор нечего сотрясать воздух попусту. Давай лучше назад, в избушку да по койкам, и так уже скоро вставать.
Он крутанул колеса, первым выбираясь из своего зеленого убежища. Арсению ничего другого не оставалось, кроме как пойти вслед за ним.
Следующей ночью Роман выбирался на улицу, стараясь не то что не издать ни единого шороха, а даже едва позволяя себе дышать. Очень уж не хотелось, чтобы Арсений снова заметил его ночную отлучку, даже имея ей теперь логичное объяснение. Все-таки третий раз подряд — это как-то уже тянуло на перебор. Однако отложить свой выезд хотя бы на одну ночь Ромка не мог, зная об упомянутой Ноздревым тачке какого-то Кирилла, которую должны подвезти в мастерскую. Сегодня он должен там побывать!
