Глава 28
Впервые в жизни Малинцин увидела снег, ощутила его вкус, почувствовала, как он опускается на ее плечи. Ей казалось, будто она застряла в груди огромной белой чайки или запуталась в белой бороде чужого бога. Снег падал вокруг нее и скапливался на земле. Она не могла дышать, потому что снег попадал ей в нос. Было невероятно холодно. Малинцин подняла голову. Снежные хлопья опускались, кружась, словно их вытряхивали из огромного, как само небо, горшка. Небо казалось миской, наполненной хлопком, мехом, белыми перьями.
— Спокойнее, спокойнее, — уговаривал своего коня Альварадо.
Снег застревал у Малинцин в волосах. Она высунула язык. На языке снег таял. Она топнула ногой, и на снегу остался след. Лодыжки у Малинцин болели от холода. Она смеялась и плакала от радости, и слезы замерзали у нее на лице. Некоторые испанцы катались в снегу, кто-то даже лег на спину и принялся махать руками. Лошади игриво вставали на дыбы. Впрочем, играть было негде, так как испанцы со всеми своими союзниками находились на склоне горы, на высоком переходе меж двух вулканов, Истаксиуатлем и Попокатепетлем. Несмотря на снег, вулканы плевались горячим дымом и их жерла были окрашены красным. Долина Мешика лежала где-то внизу. Путешествие испанцев подходило к концу.
Несмотря на холод, Малинцин бросало в жар. Ее голова была готова лопнуть при попытке осознать, что же такое снег. Снег отличался от всего, с чем ей приходилось сталкиваться раньше. «Дорогой Франсиско, — подумала она, — прошу тебя, прости меня, мне нравится снег! Из-за него я чувствую себя счастливой». Малинцин жалела, что Франсиско не прожил эти несколько недель и не увидел снега. «Если бы ты увидел это, то смог бы протянуть дольше, Франсиско. Нужно жить долго, чтобы увидеть все. Тебя нет рядом, Франсиско, кому мне рассказать о снеге?» Малинцин думала, что Франсиско спрятался в каком-то укромном месте и умер там, будто зверь, жаждущий одиночества и покоя в свои последние мгновения. Франсиско был ее единственным другом, единственным человеком, который знал ее. Единственным с тех пор, как она была ребенком. Ее страдания, жалкие крохи счастья, неудачи и маленькие победы теперь останутся незамеченными. Берналь Диас, официальный летописец, никогда не напишет о ее жизни. Ее подруга Кай, сблизившись с Нуньесом, повернулась спиной к Малинцин и их девичьей дружбе. Кортес не стал ее другом. У нее никого не было. Франсиско однажды сказал: «Когда люди умирают, они могут видеть мир с небес». Но Малинцин в это не верила, как не верила и в то, что воины отправляются к солнцу и живут там вместе с Уицилопочтли. Жизнь пребывала в верхнем мире — смерть же вела в мир подземный. Даже мысль о том, что Кетцалькоатль вознесся на небеса и жил там в своем царстве, имея возможность посещать землю в определенное время, являлась скорее надеждой, чем верой.
— Снег, — сказал Аду, лепя снежок. — Лови!
Она поймала замерзший шарик снега и бросила им в Аду, но снежок распался. Аду слепил еще один, а Малинцин принялась лепить снежную бабу с белой головой, белым животом, двумя белыми грудями и черными глазами из угольков. Волосы снежной даме Малинцин сделала из палочек, нос — из камня, а рот — из семян, придумав вместе с Аду ей имя — «se~norita Payaso», сеньорита Клоун. Так как снежная фигура была обнажена, Ботелло назвал ее se~nora Desnuda[55]. Малинцин хотела смастерить и одежду, но на это не хватило времени.
— Вперед!
— Вперед!
Осторожно нащупывая опору, члены экспедиции вместе с лошадьми начали спускаться по склону горы. Они находили ровные места, уступы, устойчивые камни. Женщины держались за руки и шли вниз, растянувшись в цепочку. Через некоторое время группа остановилась на привал.
— Внимание, стоять!
— Стоять!
