Звенели, переливались колокола на Великую Пасху. Вовсю праздновали русские люди свой самый большой праздник. После Великого Поста пил вдоволь народ православный, ел от пуза, радовался жизни. Отдала дань чревоугодию и стража, стерегшая острог, в котором ждал своей судьбы Роман Окаянный. Не думали об опасности охранники в тот день. Так и заснул один. А на шее второго сомкнулись крепкие железные пальцы. Дернулся служивый. Не суждено ему было увидеть следующий день. Ушел разбойник и чернокнижник Роман Окаянный. Прополз змеем, упорхнул ночным филином — только его и видели.
Доходили слухи, что занялся он прежним делом, только ярился еще больше и сколачивал новую шайку отчаяннее прежней. И искал пропавший обоз, надеясь, что возьмет в руки Священную Чашу и вернет себе власть. Но вот не знал, что Саамарит сам выбирает свою судьбу…
Солнце жарило немилосердно. Вода давно кончилась. Вокруг простиралась пустыня. Два человека шли по ней. Но рядом с ними присутствовал еще один спутник. Это была смерть. Ей должны были достаться эти два человеческих существа, упрямо шедших вперед.
Варвара упала на колени, прислонилась спиной к выступавшей из песка скале.
— Я больше не могу, — прошептала она едва слышно.
— Надо идти, — откашлявшись, произнес Гришка.
— Нет… Все напрасно. Поцелуй меня. Гришка поцеловал ее растрескавшиеся губы. Он понимал, что не дойти. Он сел рядом с ней и прикрыл глаза. Их бросили по дороге те, с кем они шли через пустыню. Ограбили, забрав воду и небогатую поклажу, и бросили.
— Мы так и не нашли ее. Страну Беловодье, — вздохнула обессилено Варвара.
— Мы еще найдем, — сказал Гришка, хотя не верил в это. — Отдохнем чуть и пойдем дальше. Но знал, что уже больше не подняться. Он прикрыл глаза. Почувствовал внутренний толчок и разлепил тяжелые, неподъемные веки. Увидел фигуру в белом сияющем одеянии. Старец с длинной бородой чем-то напоминал Агафона. Он склонился над Гришкой и положил руку ему на лоб.
— Вставай, — потребовал он.
— Кто ты? — спросил Гришка.
— Ты ищущий. Ты пойдешь дальше.
— Ты… Ты оттуда?
— Ищущий должен искать.
— Я найду.
— Ищущий ищет.
Пришелец положил руку на лоб девушки. Ее веки дрогнули. Когда она открыла глаза, старец уже исчез, будто и не было. Будто почудилось все. Но Гришка знал, что ему ничего не почудилось. Что все было на самом деле.
— Вставай, надо идти, — властно потребовал он.
Через час они наткнулись на караван.
И Гришка знал, что и дальше будет бродить по белу свету, ища сказочный край, где свобода и доброта и в котором совсем нет места злобе и ненависти человеческой. Он не ведал, достоин ли ступить в него. Но понимал, что должен искать. Тот, кто пришел к нему в пустыне, пришел именно оттуда, из Беловодья. «Приходящие» — прозвучало откуда-то из самых потаенных уголков его сознания…
— Что слышно в Новгородчине? — спросил боярин Матвей одного из своих людей, прославившегося шпионским искусством.
— Там его больше нет. Подался в другие края, — произнес шпион.
— Опять я его упустил. Но ничего. Придет время — встретимся.
Боярин Матвей жил в своем поместье. Он ждал и надеялся, что придет час, когда атаман надумает объявиться. Час этот настанет, Матвей был уверен в этом. Он разослал верных людей во все края и получал от них сообщения. Роман не покинул Россию. Он продолжал искать что-то. А Матвей искал Романа…
Пела вьюга. Стоял трескучий мороз. В кабаке собрался разный люд, по большей части разбойничьи морды. Угрюмый и нелюдимый, сидел в углу Беспалый. Он хлебал брагу, но хмель его не брал. Давно он в пути. Надеялся здесь найти след. Но след опять оборвался.
— Что за печаль у тебя, что за кручина? — спросил хозяин.
— Ищу друга хорошего. А он не хочет со мной свидеться.
— Почему не хочет?
— Боится или просто позабыл.
— Ну и плюнь на него, лешего.
— Нельзя, должен я ему.
— Так не он же тебе.
— И он мне.
— Тогда другое дело.
Сила все так же неистово хотел свидеться с атаманом. И тоже был уверен, что встреча эта когда-нибудь да состоится. И после нее в живых останется только один из них…
