Я остался в доме один. Тишину нарушал лишь треск поленьев в камине. Мрачно я подумал о том, что Лимирей имеет полное право меня в этом обвинить.
– Дурак ты, – неожиданно сказал Сева. – Причем дважды.
– Это еще почему? – угрюмо взглянул я на домового.
– Первый раз дурак, потому что думал головой, а не сердцем. Второй раз – потому что девку хорошую упустил, – деловито сказал Сева.
– Я не намерен обсуждать подобные темы, – резко ответил я.
Сева пожал плечами.
– Как знаешь. Добрая она. Заботливая. Без злых помыслов. Разве что несчастная.
С этими словами Сева ушел, а я еще долго сидел в одиночестве, прокручивая его слова в голове. Мне казалось, что он знает Лимирей даже лучше, чем я, что само по себе казалось невероятным.
А вдруг знает?..
После всего я уже не знал, чему и верить: чувствам или логике.
С тяжелыми и рассеянными мыслями я гадал, вернется ли вообще Лимирей. Она говорила, что у нее есть безопасное место, куда она может уйти.
Но мои худшие ожидания не оправдались. Лимирей вернулась посреди ночи. Усталая, замерзшая, она выглядела еще хуже, чем после смерти Николаса.
С трудом мы отогрели ее с Севой. Горячий чай, ванна, лекарские зелья – все это пошло на пользу, но вдруг что-то серьезное? Тут мы уже не поможем: наших с Севой знаний не хватит, чтобы выходить Лимирей.
От визита к лекарю Лим отказалась. Попросила только перо и лист бумаги со стола. Закутанной с ног до головы в плед, ей было не очень удобно писать, да и свечи слабо освещали помещение. И все-таки она весьма разборчиво написала следующую записку:
Я перечитал записку несколько раз.
– Ты ведь… Больше никуда не уйдешь? – осторожно спросил я Лимирей после затянувшегося молчания.
Я боялся, что она исчезнет. Уйдет и снова оставит меня со множеством вопросов. А разгадать тайну Лимирей стало для меня уже необходимо. Во-первых, потому что я люблю сложные загадки и дела, а во-вторых, я хотел узнать ее лучше, чтобы понять, что она хранит на душе и почему не может заговорить.
Я задался вопросом: «А что, если Лимирей решит уйти? В то самое безопасное место. Что я буду делать?»
Ответ пришел незамедлительно: я отправлюсь следом за ней. Теперь-то я не пятнадцатилетний подросток, и теперь я знаю много способов добраться до правды. Другой вопрос – что своими методами я не хотел разверзать пропасть между мной и Лимирей еще больше, учитывая, что мы только начали сближаться.
За эти три дня, что я восстанавливался, коллеги меня так и не побеспокоили. Впрочем, наверняка они были заняты работой. И каково же было мое удивление, когда я увидел их на следующий день с гостинцами.
– С ума сошли? – опешил я, взглянув на внушительный пакет, из которого пахло выпечкой и шоколадом. Где, спрашивается, только раздобыли? И на какие деньги? – Я всего-то на три дня выпал из работы…
– Отказы не принимаются! – весело заявил с порога Габриэль. – А где твоя… Подопечная?
Маг огня предпринял попытку заглянуть ко мне за спину, но я не сдвинулся с места.
– Спит, – отозвался я. – Так что веди себя потише. Доброго утра, Барн, – кивнул я начальнику.
Тот добродушно усмехнулся и прошел в дом.
– Вижу, тебе уже лучше, – заметил он.
– Да, я бы и сам сегодня дошел до отделения… Я так понимаю, вы уже все осмотрели? – спросил я.
Габриэль помог разжечь огонь, а я повесил над камином чайник с водой: к сладким угощениям полагается чай.
Коллеги кивнули.
– В общем, ничего нового мы не нашли, – с досадой произнес Габриэль. – Но появилось много интересных мыслей…
Он переглянулся с Барном, а я весь обратился в слух.
– Мы позавчера целый день опрашивали местных, но никто никого не видел. Эти поджигатели как будто в воздухе растворились. Даже если пришли из леса, устроив там лагерь, то следов на снегу не оставили.
– А дальше тракта? – настороженно спросил я.
– Я отправил несколько помощников – и ничего. Как будто сами духи помогали злодеям скрыться, – хмуро произнес Барн.
– Или природа, – рассеянно добавил Габриэль.
Я иронично изогнул бровь и фыркнул.
– Не исключено еще зелье невидимости, – поспешно добавил маг огня. – Это всего лишь одна из версий! Кстати, твоя подопечная, она…
