- Именно ранняя очистка является лучшей профилактикой против распространения инфекции, - продолжал врач. - Дело в том, что в течение первых десяти часов бактерий в ране бывает не много и сидят они поверхностно. Затем бактериальная флора быстро размножается, проникает в глубь тканей, а также в ток лимфы и крови...
"Бактериальная флора... вот ведь как выражаются", - подумал не без удовольствия Рябинин.
Он стал снисходительнее от сознания, что все обошлось лучше, чем он ожидал... Теперь уже, видимо, и речи не могло быть о том, что кто-то заменит его на командном пункте в решающие минуты сражения.
Врачи как будто заспорили, голоса их зазвучали громче...
- Тимпанита я не слышу, - сказал второй хирург; марля на его губах колебалась от дыхания. - Нет тимпанита...
- Это не обязательно, - возразил первый.
"Хорошо или плохо, что нет?" - подумал генерал. Впрочем, он не следил уже за невразумительной дискуссией, размышляя о том, что предстояло делать по возвращении в штаб. Там, в связи с его ранением, люди, вероятно, пребывали в тревоге. Надо было, следовательно, как можно скорее снова взять в свои руки командование армией. Удар по немцам надлежало нанести в установленные сроки и так, чтобы он действительно оказался сокрушительным...
- Что вы подозреваете? - шепотом спросил Луконин у первого хирурга, отошедшего на минуту в сторону.
- Пока ничего определенного... - так же тихо ответил тот. - Спиртовый компресс! - крикнул он сестре.
Повязка была, наконец, наложена, и генерал потребовал, чтобы его одели.
- Извините, товарищ командующий... Сейчас мы перенесем вас в палату, возразил Луконин. - Там уже все готово.
- Я немедленно еду... - перебил генерал.
- Как? - не понял врач.
- К себе еду, - сказал командующий.
- Извините... Ехать вам нельзя, - упавшим голосом проговорил Луконин.
- Почему? Рана ведь пустяковая...
- Так точно, - поспешно согласился врач.
- Ну, а если "так точно", давай одеваться. Позови моего адъютанта.
- Сию минуту... - Луконин снял маску, открыв лицо, такое румяное, что седые усики казались чужими на нем. Растерянно глядя на командарма, он, однако, не двигался.
- До почему мне нельзя ехать?! - начал сердиться Рябинин.
Первый хирург в свою очередь сорвал с лица намокшую повязку.
- Ваша нога нуждается в полной иммобилизации, - сказал он.
- Что? - спросил Рябинин.
- В покое, - пояснил врач.
Сестра и второй хирург также сняли маски, сразу лишившись своего превосходства над Рябининым. У них оказались обыкновенные человеческие лица, раскрасневшиеся после трудной работы. Хирург был очень молодым человеком с черными, аккуратно подстриженными полубачками; сестра пожилая уже женщина - снимала платочком капельки пота над верхней губой. И Рябинин снова почувствовал себя командиром, облеченным властью над этими офицерами.
- Выполняйте приказание! - сказал он, приподнявшись на локте; простыня, которой он был теперь накрыт, сползла с его широкой белой груди.
- Товарищ командующий, рана ваша внушает нам некоторое беспокойство, проговорил первый хирург. Квадратное лицо его с крутым подбородком выглядело таким разгоряченным, словно он только что долго бежал. - Во всяком случае, вы должны находиться под непрерывным наблюдением.
- Мы сегодня же вас эвакуируем... - начал командир медсанбата.
- Меня?! - закричал командующий, придерживая на груди сползающую простыню.
- Извините, - пробормотал Луконин, отшатнувшись и покраснев еще сильнее.
Генерал подумал, что, пока он здесь препирается, в его штабе растет волнение. Приближался критический, поворотный момент боя, и каждая минута была теперь дорога. Откинувшись на подушку, Рябинин помолчал, поджав бледные губы. Как и во всех случаях, когда обстоятельства были сильнее его, он испытывал гнев, словно от личной обиды.
- Выходит, я должен остаться здесь? - спросил Рябинин.
- Извините... - оказал врач.
- Хорошо, - неожиданно согласился Рябинин.
- Благодарю вас!.. - обрадовался Луконин. - Сейчас мы устроим вас в палате...
- Прикажи поставить там телефоны, - сказал командарм, - я переношу сюда свой КП.
Луконин оторопело поглядел на хирургов.
- Кликни, наконец, моего капитана, - приказал командарм.
- Слушаю! - выкрикнул врач и торопливо пошел к двери.
Никто не отважился больше спорить с генералом, и, когда Луконин вернулся, было решено поместить его в отдельном домике, во дворе школы. Раненых, находившихся там, Рябинин предложил перевести в главное здание в палату, ранее предназначавшуюся ему.
- Даю тебе полчаса на всю организацию, - напутствовал генерал Луконина.
Он распорядился также снестись со штабом, вызвать сюда, в медсанбат, начальника оперативного отдела, телефонистов и офицеров связи.
Пока оборудовали во флигеле новый КП армии, генерала пришлось положить в общей палате. "Пятый класс", - прочел Рябинин на остекленных дверях комнаты, куда его принесли. Лежа в узком проходе между двумя рядами носилок, он некоторое время осматривался. И бойцы, приподнимаясь на своих низких, тесно составленных ложах, также безмолвно глядели га командарма. В раскрытых дверях толпились те, кто ожидал эвакуации в коридоре.
