— «Фиат». Я видела, стоял у палатки. Иначе, как бы он попал?! Электрички не ходили. Пешком?! Не похоже!
— Цвет «фиата» не помнишь?.
— Серебристый…
Цуканов сделал еще пару глотков из банки. Миссию свою он мог считать законченной. Оставалось, правило, которое никогда не подводило: «еще чутьчуть сверх того, что уже есть!»
Он продолжил:
— Зачем Коржаков приезжал? Влюбился в тебя… А?.
— Скорее в Нинку…
— Конфеты обеим подарил… — вставил охранник.
— А тебе коньяку…
— Он не звонил от вас?
— Звонил. Но не от нас…Телефон у него с собой был…
— Женщине, мужчине?
— Без понятия…
С очередным неторопливым глотком пива неожиданно пришла догадка:
— Что он еще оставил, кроме визитки?
Цуканов попал в точку. Охранник объяснил:
— Спросил: «Конверт есть?» Я нашел. «Оставлю у вас несколько своих бумаг. Здесь они будут целее. Вы народ честный, порядочный. Завтра заеду, постараюсь отблагодарить…» И так с концами….
Цуканов отставил банку.
— А бумаги? Целы?
— Куда они денутся?! — Охранник достал из под стойки заклеенный плотный конверт.
— Покажи, — Цуканов протянул руку.
Охранник забеспокоился:
— А если Коржаков явится?!
Скажешь милиция изъяла. Направишь ко мне… — Цуканов уже завладел конвертом.
— Посмотрим, что в нем. Составим протокол… Так?
— Так… — Обеим торфушкам было тоже интересно.
Цуканов надорвал конверт, выложил на прилавок содержимое.
В конверте оказались документы. Первым бросился в глаза новый заграничный российский паспорт. Вместе с ним лежала еще потрепанная книжка незнакомого Цуканову подмосковного санатория. Еще заместитель Игумнова кредитную карточку «Альфа-банка»…
«Оставил все, что удостоверяло его личность…»
Коржаков словно собирался идти в разведку в тыл врага.
«Или в баню…»
После разговора с Кириллычем Цуканов знал, что все это могло означать.
«Коржаков заметил, что его
— Он долго пробыл у вас?
— Да нет. Это все быстро.
— Еще конверт найдется? — спросил Цуканов.
— Вот, последний…
— Конверт за мной… — Он аккуратно запечатал документы.
Мысль его не прекращала работать:
«Преследователи потеряли Коржакова на площади. Не знали, где он. Поэтому установили наблюдение за „фиатом“ и по периметру. Как только Коржаков подошел к машине, его взяли…»
— Еще пивка? — спросила все та же торфушка.
— Нет, спасибо.
Пора было уходить.
Оставалось замаскировать свой интерес к Коржакову.
— Я постараюсь найти его и все вручить. Не это сейчас главное. Главное — это убийство, что сегодня на платформе…
Ему удалось переключить их внимание с Коржакова на недавние события.
— Так вы говорите, народу ночью было немного…
— Считай никого…
— Так уж и никого…
Торгаши принялись вспоминать.
— Детектив этот Борис… Потом два кавказца…
— Молодая пара, что купила ананас…
— Всего пять человек?!
Все та же энергичная торгашка напомнила:
— Еще два мента. Как обычно. Взяли бутылку «Гжелки»… Это наверное уже около часа ночи…
— Знаете их?
— Здешние домодедовские опера. На линии живут… Вы уходите?
Туповатый сержант на подходе к мосту ничего не пожелал слышать, показал Цуканову кудато в сторону. Зам не стал спорить. Опытным глазом он приметил бурое пятно на снегу, рядом с тротуаром, потом у лестницы. Кто-то сбегал тут сверху, оставляя вокруг кровавые брызги…
Цуканов оставил в стороне ментовскую цепочку, перешел пути. Впереди был маневровый парк с разбросанными в ночи как попало синими и красными сигнальными огнями. Рассвет еще не чувствовался в прозрачной черноте неба.
Место происшествия можно было узнать издалека: длинные тени на фоне мощных зажженных фар передвижной криминалистической лаборатории.
В оперативной группе было человек восемь. Цуканова тут знали.
Осмотр подходил к концу.
Тело убитого уже лежало на носилках, прикрытое новой трехцветной курткой. Цуканов поднял край, чтобы взглянуть. Убитый был мужик до тридцати, коренастый, лотный, с толстой золотой цепью на шее.
Цуканов поправил куртку. Большинство пострадавших в разборках выглядели примерно одинаково: молодые, накачанные. Возраст жертв в последние годы сильно понизился. К этому уже успели привыкнуть.
Домодедовский начальник розыска взял быка за рога:
— Стреляли в него на
Внешне он был мало походил на коллегу — высокий, с блестящими глазами на выкате, с усами подковой. В деле — такой же продукт «борьбы» за раскрываемость- их можно было запросто менять местами.
— Это как начальство решит. Нам-то что с тобой?! — Цуканов рассудил мудро — достал сигареты. — Ты как сейчас? В завязке?
Тот постоянно бросал и тут же снова начинал курить. Накануне он снова завязал.
— Одну можно. Одна роли не играет.
От него Цуканов узнал последние самые свежие новости.
— Убитый, его кличка Соха. Видновский авторитет. В прошлом чемпион по боксу… Документов, правда, при нем никаких. Только пачка сигарет и зажигалка… Но я уверен, это он… — Он несколько раз подряд затянулся. Представляешь, что предстоит?! Какая разборка должна начаться… Братва ведь это так не оставит! Убийцу достанут из под земли…
