— Нет, и не так, друзья, — энергично остановила Клавдия рождающуюся мысль. — Вы накладываете старые структуры на качественно новый цивилизационный феномен… — она даже прищелкнула пальцами, чтобы сосредоточиться на втолковывании слушателям своей мысли. — После краха цивилизации землян на Чуре роль Псов неизмеримо возросла: собственно, Псы и спасли остатки рода человеческого. Для того, чтобы выжить самим. Дело ускорил быстро протекавший жестокий отбор среди множества мелких и раздробленных сообществ, боровшихся за жизнь в погребенных под радиоактивным пеплом шахтах-убежищах. Свое сделал и усилившийся мутационный процесс. О роли последних остатков взрослого населения Чура в истории раннего постапокалипсиса практически неизвестно ничего. Может и они, уходя со сцены, сделали последнюю ставку на Псов. И еще — какую-то свою, зловещую роль сыграла Нелюдь. Не будем забывать про нее…
— Кстати, о Нелюди… — попробовал вклиниться в разговор тот — потревоженный первым — пучеглазый оболтус.
Нелюдь, видимо, волновала его гораздо больше, чем Псы.
— Об этом — не сейчас, Людовик, — госпожа Шпак продолжала удерживать бразды в своих руках. — Сейчас мы говорим об итогах психо-социальной эволюции цивилизации Чура… О том, что и люди и Псы Чура изменились биологически. Не настолько сильно, чтобы стать чем-то чуждым Земле, но и не настолько слабо, чтобы разница не была видна невооруженным глазом. Утвердилась измененная — ювенильная — форма человеческого организма: они все очень молодо выглядят, жители Чура. Они не приучены к долгому сну, к обильной еде, они в постоянной готовности подняться по тревоге. Они очень деятельны, но способны, сутками сохранять неподвижность, исчезать в каком-нибудь самом невероятном, с нашей точки зрения, убежище, а если такового нет, то — слиться с обстановкой, стать неприметной деталью ландшафта. Они очень восприимчивы, догадливы. По-детски чутки. И по-детски жестоки. Способны к языкам. У них — тончайшая интуиция. У многих явно проявляются паранормальные способности. Они переносят стрессы и нагрузки гораздо лучше обычных людей. И они совершенно беспомощны. Несамостоятельны. Увлеченный игрой житель Чура может помереть с голоду. Или уморить голодом партнера. А игр у них много, и чуть ли не все виды деятельности они воспринимают как игру. Могут, забросив дела, до очумения спорить по пустякам — если пустяки интересные, конечно. Предоставленные самим себе, до бесконечности способны отлынивать от дела. Этим они мне напоминают кого-то…
Мадам строго глянула на подопечных.
— Полное доминирование игрового поведения над социальным. Начисто лишены чувства ответствености. И не могут шагу ступить без своих Псов. Побаиваются и уважают их…
— Но все-таки — уважать неразумную тварь, как себе подобного… — подал голос кто-то с последней скамьи.
— Разум вовсе не есть безусловный источник самоуважения… — парировала реплику Шпак. — Там, на Чуре, Псов вовсе не считают младшими братьями. Надо сказать, на Чуре не так уж ценится наш, привычный, людской интеллект. Не считается самодостаточной ценностью, по крайней мере. И разум, степень его развития вовсе не положены в основу шкалы ценностей. Да, логика, хваткость ума считаются полезными качествами — как способность хорошо стрелять или переносить жажду — но не более того… Многие инстинкты и способности ценятся гораздо выше. Честность, кстати, там относят к инстинктам. Не к навыкам, не к абстрактным понятиям, подлежащим усвоению и постижению, вовсе нет! Господь наделил эту новую расу избытком интуиции. Но начисто избавил от чувства ответственности. Ответственности в них не больше, чем в стае уличных мальчишек, всерьез играющих в войну. В рыцарей Круглого Стола, точнее…
— И что — эти недоросли, играющие в войну, — осведомился лупоглазый Людовик, — сумели построить целую цивилизацию? Псы что — им заменили нянек и учителей?
Столь примитивное понимание ее мыслей до глубины души возмутило госпожу Шпак.
Не надо понимать эти слова об их несамостоятельности и безответственности так, что, мол, бедные создания не могут ложку поднести ко рту, и требуется утирать им носы и умывать поутру, — с досадой стала объяснять она. — Эти создания вполне могут приготовить себе обед на походном костре, который разожгут без спичек и зажигалок. И умываться они не забывают. Чистоплотность у них в генах — иначе не выживешь в сочащейся радиацией среде, в глухих бункерах и в безжизненных просторах Поверхности. Это для них что-то вроде чужой планеты — Поверхность. Нечто, что ближе к Космосу, чем к родным колодцам. И обучать друг друга способны и грамоте и вещам посложнее. Мастерить могут такое, что не по силам здешним спецам. Если это для них достаточно интересно. Но вот спланировать свою жизнь, твердо идти к своей цели, изменить ее, если надо, тут уж — увольте! И чтобы не передраться — честно, по благороднейшим мотивам, но на мечах и с выпусканием кишок — этого нет. Чтобы удержать их от самоуничтожения нужны Псы…
