— Не тратьте зря времени: я все равно ни черта не смогу прочитать без очков… У меня — жуткая дальнозоркость, да и устают глаза от такой массы текста…
Киму потребовалось три или четыре секунды, чтобы справиться с приступом естественного удивления и сформулировать хоть сколько-нибудь содержательную реплику:
— Так или иначе, через час нам надо связно изложить господину министру план розыскных мероприятий и предложить нечто конкретное, а не просто постановку на уши всех органов правопорядка планеты…
Комиссар вразвалку, чуть косолапя, пересек кабинет, с жалостью заглянул в опустевшую кофейную чашку и снова устроился в своем кресле, воззрившись на Кима задумчиво, как на маслом написанный натюрморт.
— И что же вы намерены предпринять, господин Яснов? У вас есть — как это называют в книжках — рабочая гипотеза? Версия?
— Время версий, на мой взгляд, еще не наступило, — как можно мягче начал Ким.
«В чем-то большой ребенок», — вспомнил он слова министра.
— Но, судя по тому, насколько чисто выполнено похищение, мы имеем дело просто с неплохими профессионалами, которые прошли сквозь все э-э… защитные структуры здешнего государства, простите, как нож сквозь масло.
— Сравнение обидное, но точное, — заметил комиссар, вновь извлекая на свет божий недомученную сигарету.
Ким уже снова был близок к попытке узаконить курение в своем кабинете, но комиссар продолжил свое рассуждение:
— Характерно, что как нож не разрушает теплого масла, так же и эти, как вы говорите, профессионалы не нанесли среде, в которой поработали, особого вреда. Несколько угнанных машин — их уже все нашли — всякое мелкое хулиганство, но никаких трупов, никаких взрывов и пожаров… Вы правы во всем, кроме основной мысли, которая вас гипнотизирует — мысли о том, что похищение Толле — дело рук профессионалов. Все эти люди, которые проходят сейчас как главные свидетели всей этой глупости — и помощник секретаря Братов, и водила этот — Позняк, оба они и еще ряд людей должны были быть мертвы. Когда работают профессионалы, живых свидетелей не остается. Речь идет о военной физике — о-ла-ла! И ни одной жертвы за шесть часов… Не говорите мне о профессионалах.
«Вот так одни и те же факты приводят две разные головы к двум разным выводам», — с грустью умозаключил Ким. А вслух спросил:
— Так что, начнем расследование с любителей розыгрышей? Или просто дадим объявление в газету?
— Я намерен начать с того, чтобы по-человечески поговорить с этими двумя недотепами, которым похитители, прямо-таки, подарили жизнь. Если вы думаете, что госпрокурор и люди из комиссии двух министерств выжали из них все до капли, то вы глубоко заблуждаетесь. Не хочу даже тратить время на их писанину. У нас разные цели с господами министрами. Им нужны виноватые, а нам нужен Торвальд Толле. По возможности, живой…
Ким, уже на две трети пробежавший глазами имеющиеся в наличии материалы дела, не мог не признать, что его усатый напарник был недалек от истины. Он выпрямился в жестком кресле, всем свом видом приглашая Роше продолжить мысль.
