— Слушай, я думаю — не надо крови… Просто передай Фюнфу, что Рамон заплатит вдвое против господ акцизных — и все…
— Лады, — с некоторым разочарованием вздохнул Кукиш. — Значит так: запускаю к Мепистоппелю нашу рыбку…
Рыбка облегченно вздохнула.
Тот — напротив — снова положил наушник на стол.
— Не надо запускать рыбку, — сказал он Рамону. — Не надо много свидетелей.
Рамон потер лоб.
— Не надо… — сказал он Кукишу. — Не надо большого количества свидетелей… Тьфу…
— Как? — переспросил Кукиш. — Каких свидетелей?
Рамон вздохнул.
— Лишних. Я говорю — лишних свидетелей не нужно… Ты сам только что говорил, что можешь брать эту компанию тепленькими. Сам с ними и поговоришь… Без посыльных рыбок.
Лик Кукиша омрачился. Но голос не дрогнул.
— Без проблем. Ну, рыбку тогда — что? Рыбку тогда прикопаем. В лесополосе…
Гонсало дернулся и раскусил капсулу. Наугад.
— Шеф, — прервал Кукиша один из подручных, — у вас клюет…
Он кивнул на почти невидимый во мраке поплавок.
— Ишак, — сухо заметил Фигман. — Это я не вам, шеф…
Он придавил глушилку.
— Там наживки — никакой, дубина!..
Рамон задумчивым взглядом провожал к потолку еще одно невесомое колечко легчайшего табачного дыма. Он не спешил с санкцией на захоронение адвоката Гопника в пригородном лесонасаждении. Как всякий опытный руководитель он избегал принимать решения, ведущие к необратимым результатам.
— Все равно — клюет… — настаивала на своем упрямая шестерка.
И впрямь: поплавок демонстрировал все признаки наличия клева.
Все уставились на него как загипнотизированные.
Адвокат Гопник с облегчением прислушивался к тому, как по его телу разливается неприятное, покалывающее тепло. Он раскусил ТУ капсулу.
— Здесь раньше корейцы карпа разводили… — задумчиво заметил второй из подручных. — Глупая, между прочим, рыба… Пузырь ставлю…
— Решай сам… — определил Рамон свой вердикт.
Запоздав на две-три десятых секунды.
Не дожидаясь, пока ее прикопают в лесополосе, рыбка резко — и совершенно неожиданно — сиганула головой вниз — под мостки, солидно обдав брызгами всех присутствующих.
— Стрелять? — осведомилась первая шестерка, утираясь и держа пушку на готове.
— Нет, зараза — глаза таращить!!! — заорал Кукиш, всаживая в потревоженную воду заряд за зарядом из своего армейского бластера.
Проклятое оружие, к сожалению, работало почти бесшумно и не давало никакой психологической разрядки. Только вода вскипала там, куда ударял заряд — громадными пузырями — да выброшенный из них пар туманом стлался по-над темной гладью.
Вся компания сосредоточенно расстреливала поверхность Ближнего минуты три-четыре, и всю дорогу Рамон интересовался по блоку: что там у них происходит. Потом Кукиш махнул стволом самому мрачному из своих ассистентов и тот полез под мостки причала. Долго там сопел, светил фонариком и матерился. Кукиш, тем временем, приглушенно объяснялся по блоку с шефом, используя по инструкции иносказания — код кодом, а все-ж береженого Бог бережет… Ясности выдаваемому им тексту это не прибавляло.
— Парень, кажется, вконец спятил, — сказал в пространство Рамон и, морщась, положил трубку на стол. — Но так или иначе, Гопника они, видимо, только что угрохали. При попытке…
Сидевшему напротив это было совершенно безразлично.
Первая шестерка озабоченно наклонилась над темной водой.
— Во, какая херня вышла… — задумчиво сказал мордоворот. — Кажется, и впрямь, утоп…
Кукиш зло рванул из настила удилище. Здоровенная рыбина описала в ночном воздухе широкую дугу, грянулась в пучину вод и там исчезла.
— Сорвалось… — констатировал положение дел мрачный «водолаз».
Небо прорезала ослепительная молния и на землю Прерии обрушился дождь.
Короткая гроза уже сходила на нет, когда запыхавшийся и мокрый Тони подоспел к «Фольксвагену» в котором, приняв максимально скептический вид, его поджидал Адельберто Фюнф. «Фольксваген» был припаркован в заброшенном дворике полуобитаемого и давно намеченного под снос квартала.
— Контрольное время кончилось, — доложил Счастливчик, — и в контрольном месте Гонсало не появился…
— Значит, ложимся на дно, — сухо распорядился Адельберто.
— Ключи от «Проката» у тебя? — деловито спросил Тони, хлопая себя по карманам.
— У меня, — пожал плечами Мепистоппель. — На кой черт они тебе сдались? Там нам сейчас и носу показывать не стоит…
— Понимаешь… — Тони смущенно почесал в затылке. — Кисет у меня там остался. А в кисете — Трубочник…
— Совсем ты рехнулся с этими бабушкиными сказками! — фыркнул себе под нос Адельберто.
Однако ключи все-таки кинул на сиденье. Суеверия своего партнера он таки уважал.
— Если завалишься, я тебя, дурака, вытягивать не стану… — сварливо предупредил он.
И, подумав, добавил:
— Напрасно мы его одного оставили… Хоть и под замком, а все же…
— Бинки его держит под контролем не хуже, чем мы оба вместе взятые… — скорее предположил, чем уверенно заявил Счастливчик.
