— В деле это отражено, — согласился Ким. — Но вот что касается результатов зондирования — в деле нет соответствующих материалов.
— А вот это уж — мой адвокат постарался. Господин Пареных — крутился как уж на сковородке, но зондирования не допустил… — Густавссон чуть покривил краешек рта.
— Это несколько… — Ким сделал неопределенный жест. — Разве это было не в ваших интересах? Провести зондирование, я имею ввиду…
— Это было не в интересах тех, кто оплачивал работу господина Пареных, — сухо определил Густавссон. — Впрочем, никто не хотел оглашения деталей этой истории. Так что суд был, в общем-то, формальностью… Все решили на двух заседаниях, при закрытых дверях…
— Ладно… — Ким осторожно отодвинул папку от себя. — Это не самое главное сейчас… Скажите, там — на Чуре — вы хорошо познакомились с Толле? Мне важно знать — можете ли вы оценивать его поведение… Дать прогноз для той или иной ситуации?
Густавссон озадаченно потер лоб.
— Чтобы оценивать ситуацию на Чуре…
— Толле сейчас находится не на Чуре, — остановил его Ким. — И он похищен. Мы рассчитываем на вашу помощь в его розыске.
Густавссон на минуту окаменел. Потом спросил, осторожно подбирая слова:
— Его похитили м-м… оттуда — с Чура?
— Нет, здесь, — на Прерии… — Ким сделал паузу. — Сразу по прибытии. Господин Толле был приглашен для участия в работе научного семинара… Есть основания думать, что он еще здесь — на планете… Если вы согласитесь сотрудничать с органами следствия, то в ваше распоряжение будет предоставлена текущая информация по делу… И вам будут созданы необходимые для работы условия… Поселим вас в гостинице, — он чуть улыбнулся. — В номере без решеток на окнах.
Густавссон снова потер лоб.
— Есть люди, которые не хуже меня знают Тора… Например, Ганс Крюге…
— Хороший пример, — улыбнулся Ким. — Еще парочку таких, пожалуйста…
Густавссон улыбнулся — на этот раз уже не так косо.
— Другого такого я, пожалуй, не назову… Оказывается я несколько преувеличенно представлял возможный выбор…
— И я тоже, — вздохнул Ким. — И никто мне не назвал пока что других подходящих кандидатур… К сожалению, господин Крюге категорически отказался помогать следствию… Правда, поговорив с ним, я утвердился в мысли обратиться за помощью к вам… Вряд ли мне стоит тревожить Крюге еще раз.
Заключенный П-1414 улыбнулся теперь уже в открытую.
— Должно быть вам, действительно, не удастся м-м… заставить его изменить его решение. Он всегда был упрям, и ему вы вряд ли сможете предложить выбор между возней с оросительными агрегатами и номером без решеток на окнах. Не ожидал, однако, что он порекомендует вам обратиться ко мне…
Теперь Ким пожал плечами.
— Я и не говорил, что господин Крюге рекомендовал мне это. Скорее наоборот — избегал упоминать о вас. Несмотря на десять лет совместной работы на Чуре. Такое обращает на себя внимание…
Он помолчал немного. Потом, пересилив себя спросил:
— Стирание памяти… Вы решились на это добровольно?
— На этот вопрос, — Густавссон пожал плечами, — я могу ответить только с чужих слов. Мне сказали, что я сделал это добровольно.
— Что из ваших воспоминаний, — Ким постарался удерживать взглядом ответный взгляд заключенного П-1414, - о Чуре и о Торвальде Толле оказалось — по вашему мнению — стерто?
— Насколько я понимаю, эта часть моей памяти не пострадала, — чуть подумав ответил Густавссон. — Думаю, что это не будет помехой в работе.
— А вообще… — рука Кима машинально скользнула по щеке, задержалась на едва заметном шраме под левой скулой.
Что-то зыбкое колыхнулось в душе.
— А вообще, это не мешает вам жить?
— Жить… — Густавссон улыбнулся — слегка криво, но впервые за этот разговор. — Жить — не знаю. А отбывать срок — не мешает.
— Ну что ж, — голососом Ким дал понять, что со скользкой темой покончено.
Густавссон поудобнее устроился на стуле, в знак того, что готов перейти к делу.
— Мне надо дать подписку? — спросил он.
— Вот этот бланк… — Ким двинул к собеседнику подвижной столик с одиноким листком бумаги. Листочек прижимал к столу массивный электрокарандаш на прочной цепочке.
— Что известно о похитителях? — уже совершенно по деловому осведомился Густавссон, старательно просматривая документ.
— Двое белых мужчин, — без особого энтузиазма объяснил Ким, — по всей видимости, в камуфляже. Вот — приготовленная для вас сводка — там все это — подробнее…
Он помолчал.
— Значит — обычные люди? — как-то очень напряженно уточнил Густавссон, быстро пробегая глазами протянутую ему распечатку.
— Вполне обычные, судя по всему… — пожал плечами Ким. — Интересно, что преступники использовали в деле собаку…
Густавссон замер. Поднял на Кима полные недоумения глаза.
— Как!? Пса Тора? Харра?
Ким пораженно воззрился на него.
— Да нет, разумеется… Собака самого Толле нам, правда, тоже скучать не дает — пропала из гостиницы, как только ее туда доставили. Но это — другая сторона дела. А я говорю про вот эту тварь, — Ким показал фоторобот, составленный по показаниям свидетеля Позняка. — Охотничий пес. Белый, с черными пятнами…
