— Не кипятитесь, доктор… — Пер сделал успокаивающий жест. — Я же сказал, что в курсе основ метода. У вас, разумеется, свои секреты, но я, знаете, лицо заинтересованное, много читал по этому вопросу… Вы бы мне лучше сказали — насколько верно то, что я добровольно просил вас об этой… услуге? У меня нет уверенности в такой вот добровольности…
Доктор отошел к окну и замолчал. Надолго. Потом повернулся к Перу и щелкнул пальцами:
— Так вы действительно согласились сотрудничать с Федеральным Управлением расследований и пришли сюда с их ведома?
— Первое — да, второе — нет. — Пер поднялся с кресла. — Не ждите от меня неприятностей доктор. В том, что наш теперешний разговор не регистрируется, вы, я думаю, уверены. Ну, а если вы каким-то образом причастны к тому… к тому, что обработка моей памяти была проведена без моего согласия… то я понимаю, что вы — тоже человек подневольный. Я не мстителен. Тем более, что эти семь лет забвение было, скорее всего, добром для меня.
— Все не так просто…
Док возобновил свое маятникообразное движение по кабинету.
— Насколько я знаю — а знаю я о вашей истории далеко не все — вам… Вам просто был предложен выбор. Ваш адвокат… — док замялся. — Тот человек, что вышел на вас, перед тем как сдаться властям, вашим адвокатом он стал уже потом… Он предложил вам на выбор — либо психохимическое удаление части памяти, либо… Скорее всего вы бы просто не дожили до суда. Я не в курсе дела, но вы были впутаны в некие государственные секреты очень высокой категории. У вас были серьезные подозрения, что вас сначала выпотрошат под химией, а потом отправят в психушку, как жертву криминального стирания. Но вы перехитрили господина Пареных… Прежде, чем явиться на встречу с ним, вы обратились ко мне… Так что ваши знания не достались никому. Я думаю, поэтому вам и вкатили такой срок.
— И господа из правительства не попытались забрать у вас мой ключ? — удивился Пер.
— Господа из правительства могут только гадать, к кому из двух дюжин специалистов обратились вы. А нашу гильдию сильно потрошить опасаются… И вас им расколоть не удалось. О моих услугах, оказанных вам, знаем только вы и я… Точнее — до сегодняшнего дня, думаю — только я. Уж и не знаю, как вам удалось уберечь свой тайник с моим адресом. Вы достаточно убедили господ следователей в том, что такого тайника нет и быть не может. Или они опасались потерять вас вконец — после стирания психика стабилизируется медленно. Вот так-то…
Док помолчал.
— Я сильно опасаюсь, что вместе с памятью к вам вернется и та угроза, которая…
— Это уж мое дело, доктор, — сухо сказал Пер. — Вы выслушали мои гарантии. Давайте перейдем к делу. Я всего лишь прошу вас оказать мне заранее оплаченную услугу…
Намек на угрозу. Тень шантажа.
Этого было достаточно. Док был понятлив и перешел к делу.
— Тем не менее, — он впился своим прозрачным, ледяным взглядом в зрачки Пера, — не следует пренебрегать элементарными правилами безопасности. Я вовсе не исключаю того, господин Густавссон, что еще до того, как наш разговор закончится, или вскоре после этого, сюда вломятся милые мальчики со всяческими огнестрельными приспособлениями и не заставят меня давать показания по вашему делу, о котором я, кстати, не имею не малейшего понятия… Поэтому…
Док Зеллер сложил кончики пальцев домиком и нахмурился.
— Нам с вами, господин Густавссон, предстоит, по крайней мере, один конфиденциальный разговор… Так вот — ни один из нас не может гарантировать, что тот, кто будет находиться на противоположном конце линии связи будет э-э… волен в выборе того, что он говорит. Поэтому — прошу запомнить — если я попрошу вас Слушайте меня внимательно или Послушайте меня внимательно — я никогда не употребляю этих оборотов в телефонных разговорах по крайней мере, — то это будет означать для вас сигнал тревоги. Сигнал того, что вам нужно будет немедленно скрыться с того места, откуда вы свяжетесь со мной. Вы поняли?
— Понял, — согласился Пер.
— И связывайтесь со мной не по своему собственному блоку связи, — доктор помассировал лоб, — а по гостиничному телефону или — из автомата, с улицы… Тогда вам не подвесят радиоэхо…
Он повернулся к вмонтированному в стену шкафчику, набрал многозначный номер и выкатил на свет Божий дохнувшую ледяным холодом стальную глыбку контейнера.
Сверился с номером и протянул Перу небольшой контейнер.
— Действуете, как и тогда… Господи, всегда забываю, что вы не можете этого помнить… Отправляетесь в какую-нибудь незаметную гостиницу — их много в Нижнем городе. Запираетесь в номере — натощак и трезвым. Ложитесь на кровать и делаете себе укол. Препарат уже загружен в автоматический шприц. Справитесь?
— Справлюсь, — пожал плечами Пер.
— Процесс продолжается от двух до четырех часов. Вам будет очень плохо. Морально, но не более того. Перед тем как начать, позвоните мне и номер канала — если он у вас записан — сожгите. Когда все закончится — вы это поймете сами — позвоните снова. Если через пять часов звонка не будет, мне придется принять меры.
