Эми с детства ненавидела Фестиваль пугал — праздник, который в этих местах проводили каждый год. И ладно бы еще пугала делали милыми. Но так случилось, что праздник стал конкурсом на самое жуткое чучело в стране. Эми ненавидела смотреть на конкурсные поделки после захода солнца. Пугала, освещенные лишь огоньками свечей, закрепляли по кругу на полу амбара так, что они, стоя друг напротив друга, походили на готовящихся к драке соперников.
Родители не захотели оставлять Эми одну и взяли с собой на ферму Джонсонов — на вечернее празднование, которое должно было состояться после ужина. Взрослые пили яблочный сидр, танцевали и дурачились, дети жевали засахаренные яблоки и попкорн, приготовленный миссис Джонсон.
Рядом с Эми на траве сидел Генри. Они подружились еще в ползунковом возрасте и часто беседовали сквозь изгородь, разделявшую их фермы.
— Спорим, ты до сих пор боишься пугал, да, Эми?
— Ну и что? Их для того и делают, придурок.
В ответ Генри рассмеялся: ловко он ее подловил. Эми всегда боялась пугал, особенно по ночам. Она ненавидела даже пугало, которое уже год как стояло в поле их фермы. Дело в том, что наутро после Фестиваля каждый забирал свое творение домой и устанавливал на место прежнего.
— Пошли посмотрим на новые пугала и попробуем угадать, какое победит. Должна же ты когда-нибудь перестать бояться.
— Нет, давай просто останемся тут. Плевать мне, какое пугало выиграет.
— Дристунья! А я пойду посмотрю. Надеюсь, отцу в этом году дадут приз, деньги бы нам не помешали. Я даже помог ему, он сказал, что я уже взрослый.
Эми услышала гордость в его голосе и вздохнула. Генри был ее лучшим другом. Она готова была на что угодно, если это доставит ему радость. Даже пойти смотреть на большие уродливые куклы, сделанные из соломы и старой одежды.
— Ладно. Но только ненадолго — хочу посмотреть, какое пугало сделали родители. Может, не такое страшное, как в прошлом году.
Генри встал и протянул ей руку. Эми поднялась, они прокрались по тени в амбар. Детям не разрешали ходить к пугалам ночью.
Дверь амбара была заперта, но Генри знал, что в стене есть несколько отломанных досок — и через дыру вполне можно протиснуться внутрь. Они на четвереньках проползли сквозь лаз, выпрямились и огляделись. Эми ахнула и схватила Генри за руку.
Почти все свечи догорели, усеянный соломой пол пятнали следы застывшего воска. Оставшиеся свечи еще тускнели в темноте, на деревянных стенах танцевали тени соломенных фигур.
— Они жуткие, — прошептала Эми, будто боясь, что пугала могут услышать.
— А я думаю, они прикольные. Пойдем, покажу то, которое мы с отцом забабахали. Мне кажется, оно выиграет.
Генри вошел в середину хоровода чучел, остановился напротив самого страшного из них.
— Вот, смотри!
Эми подошла, но, увидев лицо пугала, отпрянула. Большую часть закрывала шляпа, но глаза из-под полей так и пялились. Они были абсолютно черные и явно сделаны не из старых пуговиц. Генри оставил подругу и пошел рассматривать остальные чучела, а Эми все еще вглядывалась в пугало, пытаясь понять, из чего же сделаны эти глаза.
Пугало подмигнуло.
Эми закричала и отпрыгнула. Генри подошел к ней, она вцепилась в него и заревела.
— Ну что стряслось? Ты чего так кричишь?
— Пугало мне подмигнуло!
Генри рассмеялся.
— Да ладно тебе, они страшные, но не живые же, чтобы так орать.
— Оно правда подмигнуло! Пойдем отсюда, а? Мне страшно.
— Еще минутку. Хочу посмотреть, какое пугало сделали твои родители. — Он улыбнулся. — Тебе от страха померещилось.
— Ладно. Только поглядим, какое сделали мои родители, и все. — Она утерла слезы и улыбнулась в ответ. — Наверное, мне и правда привиделось.
Они читали таблички, которые висели на каждом чучеле, пока не нашли то, на котором были написаны имена родителей Эми. Она оглянулась на пугало, которое сделал Генри, но оно больше не подавало признаков жизни. Она с облегчением вздохнула: «Какая же я идиотка».
— Нашел… Ого, вот это да! — Он с восхищением уставился на пугало. Оно было привязано к воткнутому в землю колу, но стоящие на земле соломенные ноги были обуты в тяжелые рабочие ботинки. Руки в перчатках висели вдоль бедер. Голова откинута на плечо. Вместо глаз зияли черные дыры — ну, оно хотя бы не пялилось. Голова была гладкая, без комков, как у остальных чучел, чьи головы были набиты газетами. Через всю голову тянулся шов. Рот был зашит. Тело покрыто плащом.
— Мне не нравится, слишком страшное. Страшней, чем в прошлом году. Пойдем уже отсюда? Если нас поймают, будут неприятности. — Она искоса взглянула на пугало Генри, но оно не шелохнулось.
— Ага, ладно. Спорим, твои в этот год выиграют?
В голосе Генри звучало уныние. Эми знала, что его отцу и правда нужны деньги.
— Извини, Генри. Мне кажется, пугало твоего отца и правда жуткое. Оно еще может победить. В смысле, ну, ты погляди на остальные — они уродливые, но не такие страшные, как твое.
— А, плевать. Пошли.
Эми направилась к двери амбара, но Генри схватил ее за руку.
