А так во всем остальном просто чудеса какие-то: загулял было Лешка по-черному от беспросветицы и беспомощности, и вот на тебе – как отрезало!
Затосковал по теплу человеческому, по слову доброму, по ласке женской, захандрил от одиночества – Лори появилась нежданно-негаданно!…
А сегодня на мосту?… Будто кто-то за шкирку удержал его на этом свете!
Словно следит за Лешкой могучая, невидимая, потусторонняя сила! Вот откуда… откуда появился сегодня на Кайзер-бркжке в такой поздний час голубоглазый мальчишка с длинными белыми волосиками и этой потрясающей ЗАВТРАШНЕЙ газеткой?!! Откуда? Откуда он примчался своим фантастическим, удивительным летящим бегом?! Кто он? Кто его послал?… Да!… Совсем забыл! А как оказалась у меня в кармане монета в одну марку?! Я же прекрасно помню, что все дочиста выгреб из карманов и оставил на кухонном столе. Дескать, ничто мне уже больше никогда не понадобится… Откуда марка-то?! Тем более что для телефона-автомата было достаточно тридцати пфеннигов…
Лешка и не заметил, как задремал.
И тут же приснился ему тот голубоглазый мальчишка с Кайзер-брюкке. Он держал Лешку за руку, как когда-то доверчиво цеплялся за него совсем маленький Толик-Натанчик, смотрел на длинного Лешку снизу вверх и говорил негромко, словно извинялся:
– А я и не знал, что для звонка из телефонного автомата нужно всего тридцать пфеннигов – три монетки по десять. Этого мы еще не проходили…
– Владим Владимыч… Владимир Владимирович! Откройте, откройте глаза. Вот так… – услышал я голос взрослого, сегодняшнего Ангела. – Возвращайтесь, возвращайтесь, Владим Владимыч.
Характерные звуки бегущего в ночи поезда стали проступать все явственнее, возникли очертания нашего уютного купе, приглушенный свет над противоположным «Ангельским» лежбищем, пустой стакан на столике, и, наконец, сам Ангел в своей веселенькой пижамке стал вырисовываться на экране моего сознания…
Лицо маленького – лет двенадцати – белобрысенького мальчишки с голубыми глазами, которого я только что видел во сне Леши Самошникова, стало преображаться, взрослеть, голос его уже разительно отличался от ломкого, мальчишечьего голоса, светло-голубые глаза потемнели до синевы, а большая и сильная ладонь его легла мне на плечо в осторожном и бережном желании вернуть меня из ночи Того Времени в ночь Времени моей сегодняшней старости.
– То вы сами рветесь из Того Времени в Это, то вас буквально за уши не вытащить оттуда, – улыбнулся мне Ангел. – Простите меня, пожалуйста, что я прервал ваш просмотр, но – не помню, говорил я вам или нет, – подолгу находиться в Том, Ушедшем и Прошлом Времени для пожилого человека вредно и небезопасно. Утрачивается четкое ощущение сиюминутной реальности, появляется некая ностальгическая растерянность, сбивается шкала оценок… Да мало ли?
Как и любой неисправимый курильщик, я долго кашлял после пробуждения и, получив наконец возможность вдохнуть полной грудью, сказал:
– Слушайте, Ангел! С этой «Завтрашней газетой» – трюк совершенно феноменальный! Да еще в двенадцать лет – уму непостижимо!
– В тринадцать, – поправил меня Ангел. – Нам с Толиком-Натанчиком исполнилось по тринадцать лет одновременно. Но ему стукнуло тринадцать в колонии строгого режима, а мне в Германии, именно в тот день, когда мы с Лешей Самошниковым и Гришей Гаврилиди были в Бонне, в советском посольстве.
– Мне, Ангел, безумно интересны ваши впечатления от посещения нашего посольства того времени. Сохранились ли они в вашей памяти?
– Еще как! – воскликнул Ангел. – Да так явственно, будто это происходило на прошлой неделе…
– Валяйте! – скомандовал я.
– Как ответил бы вам незабвенный Гриша Гаврилиди – «не могу сказать за все посольство». Наверное, там были и хорошие ребята, но при посещении кабинета этого «спецдипломата» от КГБ мне впервые захотелось иметь в своем Ангельском активе не только Хранительские функции, но и Карающие! Я до сих пор свято убежден, что наряду с Ангелами-Хранителями должны существовать и Ангелы-Наказатели. Что-то вроде Ангельского СПЕЦНАЗа. Ибо только в одних Охранительных функциях есть нечто пресное и однобокое… Кстати! Мысль о «завтрашней газете» мне подсказало именно пребывание в этом посольском кабинете!… Вот вам и парадокс – подлость одних рождает творческое озарение у других. Звучит не очень неуклюже?
– Вполне приемлемо. Но почему бега? Неужели вы не могли бы придумать иной способ достать деньги для Лешки?
