– Я же просил тебя никому не говорить о том, что тебе пришлось сделать! Но ты не послушался меня! Я не могу оставить такого опасного свидетеля, старик!
В ужасе бомж заметил, что в левой руке человек, вышедший со склада, держит объемный саквояж, а в правой… Скальпель! Его ботинки были забрызганы кровью. Старик, отпрянув, попятился. Убийца метнулся к нему и всадил нож бездомному в сердце. Тот пошатнулся и упал на грязный асфальт. Вулк нанес еще пять ударов и, убедившись, что старик умер, выгреб у него из кармана деньги.
Свидетелей не осталось! Насвистывая шлягер двадцатых годов, убийца швырнул скальпель в канаву, заполненную вонючей водой, и отправился к отдаленным голосам и зыбкому свету фонарей.
Тем утром, когда поезд привез нас из провинции в Экарест, все газеты сообщали об одном и том же: предыдущей ночью Вулк совершил целых четыре убийства. Одной из его жертв стала хозяйка небольшого магазинчика в Ист-Энде, а вот среди прочих был… старший инспектор Патрик Лемм, который возглавлял следственную бригаду по поимке Вулка. Лемма хватились под утро, когда его не нашли ни на месте первого убийства, ни в управлении, ни дома. Никто и предположить не мог, что Вулк заманил его в ловушку, когда на старом складе заброшенного кирпичного завода было случайно обнаружено бездыханное тело. «Королевский Сплетник» разместил эксклюзивные фотографии с места происшествия – Вулк вырезал у инспектора сердце, а кровью на стене начертал: «
Убийство Лемма вызвало подлинный шок. Все задавались вопросом, как убийца мог покинуть Ист-Энд, который в ту ночь был наводнен полицией. После обнаружения тела хозяйки магазинчика в Ист-Энд стянули все силы столичной полиции и проверяли документы каждого, кто покидал этот район. Тех, у кого документов при себе не было, задерживали.
Инспектору Кранаху было вновь поручено вести расследование, он на пресс-конференции заявил, что поймает маньяка и тот понесет заслуженное наказание за убийство коллеги, «талантливого старшего инспектора Лемма».
– Кира Артемьевна, мы должны что-то предпринять, – заявила я. – Мы знаем, что Вулк – не кто иной, как бежавший из тюрьмы Климович.
Кира заявила:
– Я с вами согласна: полиция должна узнать правду, но я сомневаюсь, что мы обязаны ставить в известность общественность, в особенности типов, подобных журналисту Бурмистрову. Он же сделает из этой ценнейшей информации дешевую сенсацию, которую попытается продать с наибольшей для себя выгодой. Мы обратимся к моему непосредственному начальнику, профессору Норберту Штайну. У него имеются знакомства среди высших чинов МВД.
Я не имела ничего против утреннего визита к профессору Штайну. Он был всемирно известным ученым, галантным джентльменом и мог дать отличный совет.
С центрального железнодорожного вокзала мы на такси отправились в Институт имени Фрейда. Первой, кого мы увидели в коридорах этого мрачного здания, была Виолетта Лурье. Судя по всему, ее простуда прошла без следа – доктор выглядела на редкость здоровой. Мы с Кирой переглянулись: как сообщить красавице, что ее папаша все еще жив?
– Дорогая, – пропела профессорша, – мы хотели бы рассказать вам кое-что…
Виолетта, державшая в руке свежий выпуск «Королевского Сплетника», грустно произнесла:
– Как прошла ваша поездка в тюрьму, где был расстрелян мой… Вулк Климович? Вы читали о новых убийствах? Это так ужасно! Но я рада, что следствие вновь поручено инспектору Кранаху.
При упоминании имени небритого мрачного полицейского Виолетта чуть порозовела. Вот это да! Она, часом, не влюблена ли в Кранаха? Мне он показался человеком с ершистым характером. Но, судя по всему, Виолетте такие нравятся.
Кира увлекла Виолетту за собой, и мы отправились в кабинет к профессору Штайну. Тот немедленно согласился принять нас. Мы расположились в мягких креслах, профессор потчевал нас черным кофе с овсяным печеньем.
– Чем могу вам помочь, дамы? – сложив руки лодочкой, спросил он с тонкой улыбкой.
Его блекло-зеленые глаза за стеклами очков выражали затаенную тревогу. Я открыла рот, чтобы выпалить: Вулк Климович на самом деле жив! – но Компанеец опередила меня. Она потрепала Виолетту по руке и сказала:
– Дорогая, вам нужно крепиться. То, что мы сообщим, возымеет на вас ужасное воздействие, я в этом не сомневаюсь. Однако я всегда придерживалась мнения, что лучше знать горькую правду, чем тешить себя сладкой ложью.
– Что случилось, Кира Артемьевна? – нетерпеливо спросил профессор Штайн.
