Кристиан увлек меня в небольшой музыкальный салон, посреди которого стоял клавесин, а стены и потолок были украшены плафонами в стиле рококо.
– По лестнице наверх нам не прорваться, – произнес он. – Матушка отрезала короля от внешнего мира. Но нам это не помешает оказаться в апартаментах Кароля!
Кристиан подошел к панели, изображавшей хохочущую красавицу на качелях, что-то нажал, раздался скрип, и панель отошла в сторону.
– Раньше это был будуар, в котором короли селили своих фавориток, – пояснил Кристиан. – И чтобы законные супруги ничего не подозревали, их величества спускались прямо из своей спальни к любовницам, и никто об этом не знал или делал вид, что не знает! В детстве мы часто пользовались этим потайным ходом, когда играли в прятки!
Мы попали в холодной сырой простенок, взлетели по истертым ступеням витой лестницы наверх. Кристиан привел в движение скрытый механизм, в лицо мне ударил яркий свет. Зажмурившись, я шагнула вперед.
Мы оказались в приемной подле королевской спальни. Она была пуста. Кристиан подошел к двери, которая вела в опочивальню короля, и рванул ее. Я последовала за ним.
– В чем дело! – раздался возмущенный голос. – Выйдите немедленно вон!
Я заметила кровать с балдахином, на котором был золотом вышит королевский штандарт. На ней возлежал смертельно бледный, истощенный и заросший редкой рыжеватой бородкой Кароль. Как же он изменился и постарел за прошедшие месяцы! Веки короля были прикрыты, руки сложены на груди.
В кресле, около пылающего камина, сидела великая герцогиня Елена, а около нее, со шприцем в руке, профессор Вадуц. Елена, заметив Кристиана и меня, прошипела:
– Куда только смотрит охрана! Кристиан, Кароль кончается! Прошу, выйди вон и забери с собой эту несносную русскую!
Лейб-медик, узрев нас, уронил ампулу, которую держал в руке. На лице профессора были написаны смятение и страх.
– Какой вы неловкий, профессор, – гневно заявила Елена. – У вас имеются еще ампулы? Кароль ждет свое лекарство!
– Что здесь происходит? – спросил Кристиан, подходя к кровати, на которой лежал король.
– Твой кузен агонизирует, а Венцеслав самое позднее через полчаса станет новым властителем Герцословакии! – ответила герцогиня.
Она подошла к профессору и, толкнув его, прокричала:
– Кароль ждет последней инъекции! Не заставляйте его страдать!
Я бросилась к профессору и, ударив его по руке, выбила шприц, который упал на ковер. Кристиан раздавил его сапогом.
– Этот человек – маньяк, на совести которого масса человеческих жертв, – сказал он сурово. – Профессор, вы более не лейб-медик нашего семейства. Вы будете арестованы и преданы суду! Вы только что убили двух женщин, а до этого – еще шесть!
Елена закричала:
– Кристиан, ты сошел с ума! Немедленно позовите горничных, пусть уберут раздавленный шприц! Это же опасно!
Прозревая, я с дрожью в голосе спросила:
– Что вы кололи Каролю? Я помню ваш разговор! Что за мерзость вы впрыскиваете королю?
Кристиан, подойдя к матери, тихо спросил:
– Неужели это правда?
Герцогиня запальчиво ответила:
– Я сделала это ради тебя. Ради тебя и Венцеслава! Королем должен стать мой старший сын! А Кароль, этот слабак, не заботится о благе Герцословакии. Он все равно рано или поздно умер бы, у него отвратительное здоровье, я только немного ускорила неизбежный процесс!
Я в ужасе пробормотала:
– Вы пичкали короля отравой, чтобы… чтобы ваш Венцеслав сменил его на престоле!
– Не отравой, – произнес профессор Вадуц, – это было бы слишком опасно, а штаммами туберкулеза, которые я собственноручно выращивал в лаборатории – по приказу вашей маменьки. Это спровоцировало у Кароля развитие болезни…
– И вы, давший клятву Гиппократа, вместо лекарств вводили ему регулярно штаммы туберкулеза? – прошептала я. – Впрочем, о чем я говорю, ведь вы не ведаете жалости, вы, Вулк Сердцеед!
Лейб-медик скривился, посмотрел на герцогиню Елену и сказал:
– Ваше высочество, я не намерен брать на себя вину за преступления, которые не совершал…
– Что вы несете, Вадуц! – вспылила Елена, смертельно побледнев. – Вы же обещали мне…
Профессор хрипло рассмеялся:
– Я ничего не обещал вам, ваше высочество! Ваш младший сын и эта особа уверены, что я – Вулк Сердцеед. Еще бы, они сегодня ночью едва не убили меня, а мой бедный кучер наверняка находится в полиции.
– Я сделаю так, чтобы его отпустили, – заявила Елена.
– Не сомневаюсь, ваше высочество, – отозвался ехидно медик. – Вы вызволите его без лишнего шума. Но я не намерен каяться в убийствах, к которым не имею ни малейшего отношения!
– Что вы хотите этим сказать, профессор? – воскликнула я. – Нет никаких сомнений в том, что вы – подлый убийца! Мы застали вас на месте преступления, около изуродованного тела несчастной девицы. В карете, на которой вы разъезжали по Экаресту, хранился ваш саквояж с окровавленными инструментами! Вы приказали своему сообщнику отмыть карету! И теперь вы пытаетесь уверить нас, что Вулк – кто-то другой!
Профессор нервно заметил:
