– Это было очень давно, Рубен, – заговорил он наконец. – Мне часто снился один сон. Кошмарный сон. Еще до нашей с тобой встречи, когда я был совсем маленьким мальчишкой. Этот сон был полон тоннелей, тоннелей вроде этого. Я каким-то образом попал в них. И как только оказывался внутри, сразу понимал, что что-то гонится за мной.
– А ты знал кто именно?
– Нет. Я не думаю, что это был человек. Но я знал, что оно убьет меня, если найдет. Я все время просыпался от собственного крика.
– Сейчас ты не спишь, Дэнни.
– Нет, Рубен, только это и есть самое страшное. Я просыпался в крике и слезах в своей кровати, но никто не приходил. Я был совсем один в своей комнате, пот катился с меня градом, я звал, но никто не приходил. Тогда я вставал и открывал дверь, и... Вот тут я пугался по-настоящему, потому что, когда я открывал дверь, я снова оказывался в тоннеле, точно таком же, как и раньше, только на этот раз я знал, что эта штука, которая гналась за мной, подобралась теперь совсем близко. И тогда я бросался бежать, и бежал, бежал, потом поворачивал за угол и... Тут что-то случалось, и я по-настоящему просыпался. Что именно случалось, я не помнил.
– И это место напоминает тебе твой сон?
Молчание Дэнни длилось бесконечно. Рубен остановился и повернулся к другу, направив луч фонаря на его лицо. Выражение страха на нем было неподдельным.
– Это и есть мой сон, Рубен, – прошептал Дэнни. – Неужели ты не понимаешь? Поэтому я и запаниковал. Это мой сон, повторяющийся вечно. Только на этот раз я не сплю.
Они молча двинулись дальше. Воздух уже начал сгущаться и застаиваться. Очевидно, боковые тоннели служили единственным источником свежего воздуха для подземного хода.
А затем, неожиданно, тоннель оборвался. Они прошли небольшой поворот, потом чуть заметный подъем и уперлись в кирпичную стену. Дальше пути не было, Как не было пути и назад.
Им показалось, что они просидели у стены довольно долго, в полном молчании. Темнота давила на них со всех сторон. Еще немного, и фонарь Рубена совсем погаснет. Фонарь Дэнни даст им еще час или два. Возможно, кто-то придет и спасет их к тому времени. Тьма вокруг была очень сильна.
– Ты не чувствуешь никакого запаха, Рубен?
Голос Дэнни был бледным и потерянным.
– А что еще мы делали, как не нюхали, с тех пор как попали сюда?
Дэнни наморщил нос и дважды потянул им воздух.
– Я не об этом, Рубен. Не о плесени. Это что-то другое.
Рубен принюхался. Дэнни был прав, появился какой-то новый запах.
– Он усиливается, Рубен. Это что-то знакомое... – Дэнни сделал глубокий вдох. Выражение его лица медленно изменилось. Оно как-то сразу побелело, словно кровь вдруг отхлынула от щек.
– Что случилось, Дэнни?
– О Господи, Рубен, я... я знаю, что это такое. Это газ. Я чувствую запах газа.
Газ медленно растекался по тоннелю из газовой трубы, разорванной во время обвала. Он пробирался, невидимый и смертоносный, в тесные и немые закоулки того маленького мира, который они сотворили, едва уловимый поначалу, но с каждой секундой набирающий все больше сил. Воздухом возле самого обвала уже было трудно дышать. До разорванной трубы было не добраться.
Дэнни и Рубен повязали рты носовыми платками и вернулись к стене, зная, что жизнь их измеряется скорее минутами, чем часами. Газу не понадобится много времени, чтобы заполнить то небольшое пространство, которое оказалось в их распоряжении.
Рубен потряс своим фонарем, шаря лучом вверх-вниз по поверхности стены, преградившей им путь.
– Ну, что ты думаешь, Дэнни?
Дэнни посмотрел на стену через плечо Рубена:
– Похоже, что ее возводили наспех, не как весь остальной тоннель. Раствор замешан грубо, местами крошится. Я думаю, это просто перегородка, которую поставили здесь, чтобы закрыть вход в тоннель. Она даже может вести наружу.
– Или в реку.
– Это тоже снаружи. В любом случае, я не думаю, что этого следует опасаться. Стена старая. Если бы по ту сторону текла вода, она бы уже давным-давно прорвалась сюда.
Дэнни сунул руку в карман и достал оттуда большой перочинный нож, из тех, у которых есть свое лезвие на все случаи жизни. Было там и шило, короткое, но достаточно крепкое. Дэнни передал его Рубену:
– Вот, попробуй этим.
Рубен принялся выковыривать раствор между двумя кирпичами на уровне плеча. Он легко крошился. Рубен работал быстро, кашляя и сипло дыша, по мере того как запах газа становился сильнее и удушливее. Цемент теперь отваливался большим кусками, сыпался ему под ноги. Отколупав достаточное его количество, Рубен позаимствовал у Дэнни его разряженный револьвер и обрушил его, как молоток, на облепленный паутиной кирпич, стараясь раздробить его и сдвинуть с остававшегося раствора. Кирпич раскололся, поддался и упал назад, в пустоту.
В крошечное отверстие был виден тусклый свет. Рубен вдохнул полный рот неотравленного воздуха, затхлого, но пригодного для дыхания.
– Дай мне твой фонарь, Дэнни. Мой уже еле дышит.
