Дипгейт.Город, подвешенный на цепях над пропастью, ведущей в Царство мертвых.Город, в котором верят – душа человека заключена в его крови, а лишенные крови лишены права на воскрешение после смерти и места в армии великого бога мертвых – Урсиса, чья армия однажды завоюет рай.Город, в котором раз в месяц наступает страшная Ночь Шрамов – ночь, в которую улицы и площади становятся охотничьими угодьями для ангела-вампира Карниваль.Этот город не хочет ни свободы, ни спасения – ибо привык существовать в кошмаре.А поэтому незваные спасители Дипгейта – ангел-подросток Дилл и девушка-киллер Рейчел – не могут рассчитывать ни на помощь людей, ни на поддержку свыше.
Цепи оплели широкий двор заброшенной оружейной литейной в Яблочном перекрестке; их длинные нити крепились к стенам штырями и ржавыми крюками и расходились под всевозможными углами, спутанные, как растрепанный кошкой клубок. В самом центре возвышалась наблюдательная башня Барраби. Сквозь разрушенную крышу валил дым, и восточный ветер нес его через весь город и дальше, в звездную зимнюю ночь.
Задыхаясь от усталости и злобы, пресвитер Скримлок пробирался сквозь лабиринт цепей. Фонарь, который он нес, раскачивался и бился о чугунные звенья и сочленения. В неровном свете мокрая брусчатка казалась покрытой причудливым узором черных трещин. Пресвитер поднял голову и увидел обрывки неба, испещренные звездами. Ноги скользили по мокрому металлу словно по льду. Когда пресвитер в конце концов взобрался наверх, где у входа в башню стоял адепт, он понял, откуда взялась вся эта влага.
– Кровь… – в ужасе прошептал пресвитер Скримлок, отчаянно пытаясь оттереть сутану от липкой вязкой жидкости.
Казалось, кожа была невероятно туго натянута на мертвенно-бледном лице адепта. Безжизненные глаза уставились на пришельца.
– Кровь погибших. Она выбрасывает их из башни. Не может вытерпеть рядом с собой. – Адепт наклонил голову набок.
Внизу, под паутиной цепей, можно было разглядеть гору тел в блестящих доспехах.
– Сжалься, о Ульсис! – прошептал Скримлок. – Скольких она уже убила?
– Одиннадцать.
Скримлок вздохнул. Ночной воздух пропитался сыростью, будто в темнице.
– Вы только делаете хуже. Неужели не видите? Неужели не видите, что лишь разжигаете ее ярость?
– Мы ранили ее. – На лице адепта не читалось никаких эмоций, бледными руками он удерживал двери башни, не давая им отвориться.
У пресвитера замерло сердце.
– Что? Ранили? Но как… Как же вы смогли?…
– Ее раны заживают быстро. – Адепт поднял глаза. – Нужно торопиться.
Сначала Скримлок не понял, что именно привлекло внимание адепта. Но через мгновение заметил тонкие силуэты на фоне мерцающего ночного неба: фигуры невероятно быстро и бесшумно карабкались по цепям к единственному окну наблюдательной башни. Скримлок никогда еще не видел сразу так много спайнов. Должно быть, пятьдесят или даже шестьдесят. Как он мог не заметить их раньше?
– Ни один адепт не остался в стороне.
– Они все здесь? – прошептал Скримлок. – Это безумие! Если ей удастся вырваться… – От волнения он сжал кулаки. Церковь не могла позволить себе потерять так много убийц.
– Вырваться ей не удастся. Окно слишком узкое для ее крыльев, крыша закрыта, дверь забаррикадирована.
Скримлок бросил взгляд на башенную дверь. Металлические скобы достаточно прочны, чтобы удержать целую армию, но что-то его все-таки тревожило. Глаза адепта не выражали ни уверенности, ни беспокойства, в них была лишь безграничная пустота, от которой пробирало до самого мозга костей. В самом ли деле ее ранили? И во что это обойдется Церкви? Какую месть она изберет? Господи, не оставляй нас, это уже слишком.
– Я не дам разрешения, – запротестовал священник, указывая на груду тел и стекающую по мостовой кровь. – Ульсис откажется принять поврежденные тела, все они будут прокляты.
– У нас есть подкрепление.
– Они тоже погибнут! – воскликнул пресвитер. Впрочем, в его душу закралось сомнение.
– Жертвы неизбежны.
– Жертвы? Посмотрите на кровь! Посмотрите! – Скримлок отступил на шаг и поднял подол сутаны из лужи собравшейся под ногами крови. – Ад придет, чтобы забрать эту кровь и пролитые вместе с ней души. Весь двор отныне проклят, зло укоренится здесь навсегда! И сотни священников не прогнать теней Айрил с этой мостовой. Никто здесь не найдет отныне спасения. Никто!
Скримлок не знал, что пугало его больше: мысль о том, что Ульсису, Богу Цепей, будет отказано в душах стольких последователей Его Церкви, или об Адском Лабиринте, что придет сюда за своими жертвами. Двери Лабиринта открываются, чтобы впустить души тех, чья кровь была пролита. Скримлока охватил непреодолимый страх. Он напряженно вглядывался в мрачную ночь. Что, если двери ада уже распахнулись? Может быть, сейчас души несчастных вступают через черные врата в бесконечные владения Айрил? А если двери открыты, что еще способно пройти сквозь них, что вырвется наружу?
– Мы должны прекратить, – проговорил пресвитер. – Позвольте ей скрыться. Это слишком опасно.
– Вы хотите, чтобы она выжила? – спросил адепт.
– Нет, я… – Внезапно пресвитер ощутил толчок в спину и в ужасе отскочил в сторону. Всего лишь цепь. – Я хочу сохранить жизни спайнов. – Он крепко сжал в кулаке ворот сутаны. – Отзовите своих людей, пока еще не поздно.
Внезапно над их головами раздался неистовый смех, больше напоминающий дикий вопль.
– Подкрепление добралось до окна, – бесстрастно прокомментировал адепт.
